Rick Rubin: Legendary Music Producer | Lex Fridman Podcast #275

В искусстве нет правильных ответов. Мы все экспериментируем, чтобы найти свой путь. И даже у меня нет какого-то заготовленного метода. К каждому проекту я подхожу с чистого листа.

А может, ты просто мясной скафандр и транслируешь идеи откуда-то извне?

Мне кажется, мы почти ничего не знаем. Почти ничего. Ни о чём. Если мы примем это незнание, нам будет Жить станет куда легче.

Список музыкантов, с которыми он работал, — это величайшие представители жанра за последние 40 лет. Такие как Beastie Boys, Eminem, Metallica, LL Cool J, Kanye West, Slayer, Tom Petty, Johnny Cash, Dixie Chicks, Aerosmith, Adele, Danzig, Red Hot Chili Peppers, System of a Down, Jay-Z, Black Sabbath. Я могу продолжать еще очень долго. Но самое главное — Рик — просто потрясающий человек. Мы быстро подружились, что звучит нереально, но для меня это большая честь. Проведя день вместе, уплетая вкуснейшее техасское барбекю, болтая о жизни, музыке, искусстве, красоте, я почувствовал, что меня слышат как человека. Это был разговор и опыт, который я никогда не забуду. Это подкаст Лекса Фридмана. Поддержите его, перейдя по ссылкам в описании. А теперь, дорогие друзья.

Рик Робин. Нервничаешь? Не то чтобы трясусь, скорее мне не по себе. Думаю, как начнем говорить.

Так сможем расслабиться. Да. Или, может, стоит побыть в этом состоянии и насладиться волнением. Давай начнем с Ницше. Он сказал, без музыки жизнь была бы ошибкой. Что он имел в виду? Давай пофилософствуем и проанализируем Фридриха Ницше.

Сто лет спустя. Музыка, похоже, способна затронуть такие глубины нашей души, до которых иначе не добраться. И без неё мы бы потеряли гораздо больше, чем просто удовольствие. Похоже, что это окно.

Во что-то иное. В нечто, что никакой другой вид искусства не может.

Так же выразить. Я бы сказал, не так автоматически. Что-то в музыке может делать это автоматически. Может быть, поэзия или, может быть, какие-то абстрактные формы ведут нас туда. Но в музыке есть что-то такое, что быстро.

Переносит нас туда. Но ещё это время, место и история. Большая часть моей семьи до сих пор живёт в Филадельфии, и когда я еду через Джерси и слушаю Брюса Спрингстина, меня прямо захлёстывают эмоции. Например, когда слушаю «I am on fire». Это одна из моих самых любимых песен Спрингстина. И в ней есть какой-то щемящий перебор. Хотя нет, не перебор, а игра медиатором с таким оттенком кантри, почти как у Джонни Кэша. И у меня от нее такое чувство... Кто не знает, «I am on fire» — это песня, Это вроде как песня о любви к женщине, которая не может быть твоей, ведь она замужем или с кем-то еще, как и в большинстве песен о любви. Но есть что-то особенное в этой щемящей гитаре, и обязательно нужно ехать по Джерси. Мне кажется, каждый хоть раз влюблялся в девчонку из Джерси. Не знаю, правда ли это, но возникает такое чувство. Я не влюблялся, но чувство возникает. Слушая Спрингстина, ты такой «Да, я там был». И это сразу же переносит тебя в такое эмоциональное состояние. Это захватывает любовь, тоску и горечь от того, как течёт время, и от того, что оно конечна. И всё это в одной простой песне. Что.

Ещё может так зацепить? Да, не знаю, но правда есть связь между временем, местом и музыкой. Некоторая музыка, которую я слушал, когда рос на Восточном побережье, Не цепляло до тех пор, пока я не пожил на западном, например, Eagles, когда я жил в Нью-Йорке. Eagles меня не цепляло, ZZ Top тоже меня не цеплял. А когда я стал проводить время в Калифорнии кататься по Лоуэрл Кэньон, внезапно музыка Eagles. стало казаться уместным, и я.

Стал чаще их слушать. Ясно. Значит, пока не поживёшь на Западе, не поймёшь звучание Запада. Получается, есть и нью-йоркское звучание. А в каких местах.

США оно ещё есть? Думаю, оно есть у каждого, и при этом иногда мы можем прочувствовать место через музыку, можем резонировать с музыкой, не понимая почему. А потом, попав туда, где она создавалась, Нам кажется, что мы знакомы с этим местом.

Оно больше не чужое. Да. Вот послушаешь Стиви Рэя Вона, его техасский блюз, например, «Тексас Флот», и накатывает тоска по-любимой, начинает щемить разбитое сердце, и это связывает тебя с каким-то местом. А что у тебя ассоциируется с Иглс? Что-то вроде Take It Easy.

Или, например, Отели Калифорния? Я думаю, Take It.

Easy. Но обе отличные. Да, некоторые песни... Когда я учился играть на гитаре в молодости, я хотел бы быть таким человеком, который знает не только как играть какую-то песню, но и понимает ее, и чтобы эта песня была тем, что останется со мною и через 20 лет. И я бы прожил с этой песней какое-то время. «Отель Калифорния», как пример. Конечно, там есть соло, но есть ещё и проникновенная лирика, которую я до сих пор не понимаю. И чем я старше, тем мне больше кажется, что её.

Смысл может быть любым. Да, пожалуй, так и есть. В этом вся их прелесть. Может, когда автор писал эти строки, он закладывал в них один смысл. Но нам не обязательно его улавливать, чтобы получить удовольствие. Чтобы песня нашла отклик в душе или чтобы прочувствовать её. В каком-то смысле наилучшее искусство. Оно достаточно открыто, где у художника свой опыт при его создании, а у слушателя свой, когда он это слушает, и.

Им не обязательно совпадать. А потом это объединяет тысячи, если не миллионы людей. В музыке есть единение, когда делишься ей, допустим, слушаешь ее с кем-то в машине. Во-первых, машина — это священное место. Я частично работаю над беспилотными авто и начинаю задумываться над тем, а что ты теряешь, когда машина перестанет быть центральной частью американской жизни. именно владение машиной. Похоже, что машина, когда ты один, это как сеанс у терапевта. Допустим, ты можешь разозлиться на других людей, тебя захлёстывают гнев и эмоции, но ты садишься в машину и едешь вдаль, слушая песню. И прокручиваешь в голове воспоминания, разбитое сердце, не знаю, ту, которая ушла, но и прекрасные моменты тоже. Да.

И всё это в машине. Да, но вождение ещё служит и другой целью. Это такая вещь, которую мы можем... Надо, конечно, следить за дорогой, чтобы не влететь куда-нибудь. Но в целом мы можем ехать почти на автопилоте, размышляя при этом о чём-то другом. концептуализироваться на чём-то другом, и разница между концентрацией на чём-то и попыткой решить проблему, когда ты только и делаешь, что ломаешь голову над проблемой, и при этом ты делаешь что-то незначительное. Я заметил, что когда я занимаюсь чем-то незначительным, то это высвобождает более креативную часть моего.

Ума для лучшего решения проблем. Знаешь, я слегка завидую тем, кто нашёл это, допустим, в живописи. Они пишут картины и что-то слушают. Это и есть та незначительная задача. Раскрашиваешь себе линии. Это такой спокойный, умиротворяющий, неспешный процесс, занимающий малую долю внимания и позволяющий слушать. Некоторые люди так слушают подкасты.

Некоторые так слушают музыку. Да. А как ты это делаешь?

Как ты освобождаешь свой разум? Бег — один из способов. Есть определенный процесс. Для наибольшего освобождения разума мне нужно пройти через небольшой болевой порог, делая что-то трудное. Это что-то подобное взлёту самолёта. Например, бег. Первые пару километров — это Что-то физическое в голове крутится. «Ах, ты такой толстый, теряешь форму, становишься старпером» и все такое. Но постепенно это рассеивается, и вылазят демоны, которые шепчут «Ты должен был сделать то и это, и еще вон то, а ты этого не сделал, ты нарушаешь обещания». Вот такие голоса звучат в голове. Может, километри на четвертом, думаешь, да пошло оно все. Ты просто бежишь с ветром, пусть в медленном темпе, но с ветром. И тогда ты можешь думать. Да, поначалу это шаги, физическая активность, но потом ты можешь глубоко подумать об идеях, каком-то дизайне, будь то дизайн программы или важного жизненного решения и так далее. Мой ответ был бы бег. Раньше я строил мосты из зубочисток. Было такое дело. Очень инженерная тема. Кто-то клеит самолётики или что-то подобное, но мост — это глубокая и честная работа, ведь по итогу тебе придётся его испытать. И ты увидишь, насколько хороша была твоя работа.

Как в каких-то мелочах.

Так и в целом. Ты используешь или нет? Да, использовал. Это была нечистая физика. Но это ещё и материаловедение, потому что нужно расщепить дерево как можно тоньше, а потом склеить обратно. А клей-то очень крепкий, если только не считать арки и тому подобное. Сделать арочный мост — это вообще отдельный навык. Нужно гнуть дерево. И это круто, ведь он может выдержать в тысячи раз больше своего веса. А потом ты видишь, как он разваливается в определённый момент от давления. А когда всё сделано как надо, он не разваливается на части в слабом месте, которое ты не предусмотрел, а начинает трескаться. Всё трескается, всё разваливается. Осколки разлетаются повсюду, и буквально сотни часов работы разваливаются на глазах. Может, это такая жизненная метафора? Все коту под хвост. Кроме самого пути, который ты прошел. И никто не понимает. Кстати, о Ницше. Эти вопросы нелепы, так что придётся поломать голову, пытаясь понять, что ты делаешь в этом мире. Ещё Ницше сказал... Люблю эту фразу. «Те, кого видели танцующими, казались безумными тем, кто не слышал музыки». Рик Рубин, ощущал ли ты себя сумасшедшим? Или, может, ты один в своем уме, а все остальные сумасшедшие? Этот танец и радость музыки, когда ты чувствуешь музыку, а все остальные просто не понимают. И.

Не обязательно музыку, это может быть искусство или творчество. Да. Я бы сказал, что чувствую себя иначе. И.

Трудно сказать, что какая из сторон этого уравнения безумна. Ты когда-нибудь.

Встречал.

Группу людей, которые понимают тебя, а ты их? Да. Это, по сути, и есть.

Продюсирование, попытка найти моменты, когда вы понимаете друг друга? Нет. Я бы сказал, что определённо есть Определённые артисты с определённым складом ума, рядом с которыми кажется, что вы можете закончить фразы друг друга, понимаешь?

Вы смотрите на мир одинаково. С комиками так же. А разве это не.

Главное.

Для вас обоих? Чтобы вместе создать.

Что-То особенное? Нет. То есть может быть и напряжение? Это может быть чем угодно, здесь нет правила. Это как, представь себе, Тренера. Тренер может привнести то, что он может привнести любому талантливому человеку и, знаешь, помочь ему найти свой путь. Иногда правильный тренер для.

Правильного спортсмена срабатывает.

А в других случаях возникает несоответствие. Смотрел фильм «Одержимость»? Да, я смотрел.

Его, когда он вышел. Не все.

Помню.

Но смотрел. Там есть такой, как бы, тренер. Да. Который подталкивает барабанщика к творчеству, к росту, как музыканта, но еще и к созданию чего-то особенного. Не знаю.

Особое.

Ли это музыкальное мастерство, но это особенный момент. Да. Не знаю, что он пытается создать. С одной стороны, он просто абьюзер, человек. кайфующие от того, что оскорбляют тех, кто рядом. Но, с другой стороны, я увидел в этом фильме двух людей, которые нашли друг друга в нужный момент и рискуют в процессе разрушить друг друга, но, возможно, из этого выйдет что-то прекрасное. По-твоему, это токсичное отношение? Или, может, что-то в этом находит у тебя отклик, в.

Том смысле, что иногда, чтобы творить, нужны такие страдания? В целом, да. Страдания могут быть, но не такого рода. Не для меня. Есть люди, для которых это рабочий процесс, это то, что работает. В искусстве нет правильных ответов. Мы все экспериментируем, чтобы найти свой путь. И даже у меня нет какого-то заготовленного метода. К каждому проекту я подхожу с чистого листа. Я смотрю, слушаю и вникаю в то, что музыкант играет и говорит, исходя из того, что из их слов они хотят делать. помогаю найти лучший путь к этой цели. Подразумевалось ли в фильме, что злому учителю нравилось быть злым учителем? Ты описал это так, словно он кайфовал от того, как обращается с людьми.

Разве так было в фильме? Я такого не помню. Нет, но мы иногда проецируем это на людей, кто очень строг с учениками. Начинаешь думать, а может, А может, это их истинная сущность, и если это так и есть, то должно быть в этом кроется какое-то удовольствие или зависимость.

Но это может быть также и осознанный выбор учителя. Это также может быть традицией. Например, в дзен-буддизме есть своего рода которые, если ты делаешь что-то не так, применяют физическую силу. И в этой традиции считается, что так и нужно учить. Я не из этой традиции, поэтому я скорее за... Для меня это скорее коллаборация людей, работающих над созданием чего-то классного. Никаких отношений начальник к подчинённым. Это скорее «давай найдём свой путь». И с самого начала мы договариваемся, что если кому-то из нас не нравится происходящее, мы об этом говорим. И цель — продолжать работать, пока мы не дойдём до точки, где все мы будем довольны. Если мы создаём что-то, что нравится артисту, а мне нет.

Или что нравится мне, а им нет, значит, мне дожали. Касательно происхождения. Те, кто стремится к разрушению и те, кто ищет счастье, все одного происхождения. Мы все произошли от рыб. Так что где-то глубоко внутри тебя есть и другая сторона. Ты просто туда еще не заглядывал. Ведь ты сказал, каждый новый проект, даже если начать его сегодня, Эта возможность подключиться к чему-то, что всегда было в тебе, но у тебя не было шанса к этому подключиться. Прозвучало слово «слушать». Как ты слушаешь человека? Как ты слышишь человека, когда впервые... Вот мы только познакомились. Какой анализ происходит? Хотя со мной-то ладно, я вроде как художник, я программирую, да и в целом я человек. Наверное, думаю, мы все творим. Как ты видишь, как я могу раскрыть для тех, кто не знает? В смысле, ясное дело, что все знают, что ты продюсировал кучу легендарных альбомов. Но мне это видится так, что ты просто раскрыл лучшее во многих интересных артистах. И чтобы раскрыть в них лучшее, ты должен их понять. Ты должен услышать музыку их души. Надеюсь, я не слишком романтизирую. Но можешь ли ты сказать, насколько.

Это сложно? Есть какой-то процесс, хитрости? Может, это просто удача? Я думаю, всё начинается, опять же, с того же, с чистого листа, без каких-либо предвзятых идей. Нужно быть открытым и по-настоящему слушать, слушать, а не думать о том, что скажешь дальше, или каково твоё мнение, или знаешь не... В общем, быть как диктофон и слушать то, что поступает. А потом, когда всё выслушал, обрабатываешь эту информацию и стараешься изо всех сил делать это без каких-либо убеждений, которые могут исказить суть. Знаешь, если я задаю тебе вопрос, я не хочу слушать тебя и как-то реагировать, пока ты говоришь. Я хочу быть максимально нейтральным. Для меня моя цель — это не формировать мнение, а понять. Скорее, я бы пытался разговорить тебя и просто задавал вопросы, чтобы по-настоящему понять. Или если ты скажешь что-то, что как-то зацепит меня, то мне станет интересно, Ты к этому пришёл. Я не буду с тобой спорить. Я.

Спрошу, как ты к.

Этому пришёл, как ты до этого додумался. Из любопытства попытаешься разобраться. Да, я хочу понять, что за человек передо мной. Обычно мы узнаём это, задавая вопросы или.

Просто проводя время вместе, и ты узнаешь, что это за человек. А как узнать и понять следующие шаги для раскрытия.

Их потенциала? Методом проб и ошибок? Что вот, давай попробуем это.

Это метод проб и ошибок. Это всегда метод проб и ошибок. А.

Ты боишься.

Ошибиться? Например, давай добавим этот.

Инструмент или уберем этот? Давай попробуем. Добавим эту строчку, уберем эту? Давай попробуем и будем открыты. Так вот, одно из правил, хотя правил нету, скажем так, договоренности в студии, любую идею, которая У кого-то возникает, мы всегда её демонстрируем, всегда пробуем. Потому что я могу описать тебе идею, а ты можешь подумать, ужасно, давайте так не делать. А потом я тебе её сыграю, и ты скажешь, а она хороша. И это совсем другое дело. Потому что, когда нам что-то говорят, Нам приходится представлять, что это такое. А то, как ты видишь и представляешь.

Это, и то, как я вижу и представляю, это сильно разнится. То есть ты говоришь что-то, а два других человека, представляя это в своей голове, видят каждую свою картину. А потом наступает крутой творческий этап. Ты воплощаешь идею в жизнь и видишь, как это отличается от того.

Что ты представлял, а точки соприкосновения становятся таким маленьким совместным открытием. Так много, много групп людей, создающих что-то вместе. Один что-то предлагает, а другой в комнате говорит, звучит не очень, давайте этого не делать, и они идут дальше. Проверка каждой идеи очень важна. Именно так ты понимаешь, это совсем не то, что я ожидал. Со мной так постоянно. Я знаю, потому что кто-то предложит, почему бы не сделать так? А я такой, звучит плохо. А потом, ладно, давай попробуем. Мы это слышим и знаешь. В восьми случаях из.

Десяти это совсем не то, что я себе представлял. Это здорово.

И стараешься исключить эго, что поначалу идея казалась тебе так себе. Тут вообще не место эго, оно не... Если все собрались с одной целью сделать всё максимально.

Круто, всё остальное неважно. Понимаешь, тут не может быть никаких границ. Вот был момент, я видел, я знаю, ты не.

Любишь говорить о прошлых проектах, но иногда.

Прикольно к ним.

Вернуться. Ничего.

Я могу говорить о чем угодно. О чём угодно? Ну посмотри. Рука болит, нужно поговорить. Шучу. Хочу придумать какую-нибудь дичь, чтобы ты передумал. Я видел видео, где ты с Джей Зи работаешь над Night 9 Problems и предлагаешь начать песню с акапелла, без инструментов, только голос. Это для меня одна из твоих фишек, одна из техник, благодаря которым ты раскрываешь артистов — это делать меньше, в каком-то смысле стремиться к простоте. И это решение Сокопелло очень интересное, ведь мне кажется, многие бы подумали, что это плохая идея. А в итоге получилось очень мощно. Может, расскажешь про простоту? Как её найти?

Почему ты считаешь её красивой? Она и правда красива, но... Что это? Да, не знаю, откуда это берётся. Это было со мной с самого начала моей работы. На самом первом альбоме, который я продюсировал, в титрах вместо продюсер было написано «Сведено». Именно по этой причине мне нравится идея докопаться до сути и... Сейчас, когда я этим занимаюсь уже какое-то время, я лучше понимаю, но тогда это была чисто интуитивная вещь. И отчасти это связано со звуком. Есть такая звуковая фишка, что чем меньше элементов, тем лучше слышно каждый из них. И звучат они качественнее. И чем их меньше, тем... больше у них пространства и тем ярче их индивидуальность. Если записать 10 человек, играющих одну и ту же гитарную партию, и послушать, то будет звучать просто гитара. А если записать одного человека, играющего ту же партию, то будет слышен человек, играющий на гитаре. Это не просто гитара. И часто в студии, когда накладываешь одну дорожку на другую, добавляешь слои, чтобы сделать звук плотнее, мощнее. Бывает, чем больше добавляешь, тем сильнее мельчает звук. Многое.

Из этого контур интуитивно, пока ты на практике не увидишь, что работает. Пробуешь и убираешь лишнее, пока не станет идеально. Это в духе Эйнштейна. Всё должно быть просто, но.

Не проще. Это как найти точку, где остановиться. Продолжаешь отсекать и отсекать. Да, у нас ещё есть любимый приёмчик — безжалостный монтаж. Допустим, ты уже на том этапе, где это применимо к чему угодно, но приведу пример с альбома. Мы записали 25 песен. Думаем, в альбом войдёт 10. Вместо того, чтобы выбрать десять любимых, мы ограничиваемся пятью-шестью, без которых никак. Идём дальше, чем поставленная цель. Прямо к сути, к самому сердцу. И смотрим, так, вот эти пять-шесть нам жизненно необходимы. И теперь, что нам добавить, чтобы стало лучше, а не хуже? И это.

Просто меняет весь подход, когда начинаешь с созидания.

А не с отбрасывания лишнего. И может оказаться, что добавлять ничего не нужно. Да, бывает. Иногда, добираясь до самой сути, что-то происходит, что потом, начиная.

Добавлять обратно, становится ясно, что это должно было быть чем-то маленьким и сжатым. Можно задать вопрос, как на сеансе терапии. Ты где-то говорил, что один из способов понять музыку и вникнуть в неё — это посмотреть на сотню лучших альбомов всех времён и просто пройтись по списку, воспринимая это как одно произведение искусства. Я этим какое-то время занимался. Прикольный эксперимент, ведь, к сожалению, должен признать, я обленился и перестал слушать альбомы целиком. И вот я посмотрел один любопытный список ТОП-500, составленный журналом «Роллинг Стоун». И они поставили «Тут начинается терапия». И это относится к простоте. «What's going on» Марвина Гэя был на первом месте. Спойлер. Хотелось бы узнать твое мнение на этот счет. Марвин Гэй — интересный случай. Было бы круто послушать What's Going On чуть позже, но если послушать его акапелло, просто его голос, он очень хорош. И вот задумываешься, а может большинство его песен можно исполнить вообще без инструментов? Ведь во многих прямо душа наизнанку. в Mercy Mercy Me, What's Going On, столько песен, где можно... Интересно, получилось бы спеть их просто так, или, может, местами, как было с Jay-Z, вступление без ничего? В.

Любом случае.

Есть что-то очень мощное в проникновенном голосе. Не против, если я быстро поставлю? Нет.

Пожалуйста.

Это, наверное, одна из моих любимых.

Песен. Этот голос. И какой-то еле.

Слышный бэк-вокал. Это задевает. Отец, отец, не нужно нагнетать. Интересно, о каком отце он говорит? Да.

Интересно.

У меня есть для тех, кто не знает, Марвина Гея убил его собственный отец. Да. Это и вправду для многих людей отношения с отцом, с матерью, динамика у всех разная, словно часть жизни это разгадывать сложную головоломку с теми, кого любишь, с близкими или теми, кого нет рядом, все в таком духе. В этом столько боли. Отец, отец, не нужно нагнетать.

Никогда не думал, что это... Я всегда думал, что он говорит именно о своем.

Отце. Да, я этого не понимаю. Может быть.

Но мне кажется, это скорее... маскулинная духовность. Сама фигура отца или в целом.

Какая-То духовность? Это может быть Бог. Бог-отец, Бог-мать.

Может быть типа того, я не знаю. Тут столько намешано, и надежда, и меланхолия одновременно. Ты поёшь, что война не выход. Получается, ты говоришь своему отцу, кровному.

Отцу, что война не выход. Странный разговор получается. Это разговор о чем-то большем, чем личное. Не кажется ли тебе, что личное — это и есть война? В чём разница между... Война — это тоже личное. Только лидеры думают о войне в геополитическом смысле. Когда люди воюют, они теряют своих братьев. Смерть — вот она, рядом. Может, оно так и есть, но да, есть такой танец между личным и обращением ко всему обществу. Это как имэджин Джона Леннона. Такая песня, она ведь всё-таки о надежде или цинизме? Или она меланхолична и душераздирающая? Ты надеешься и желаешь, чтобы.

Всё было по-другому, а оно не так. Не знаю, отрекается ли Джон Леннон от мира в песне Imagine. Я не знаю, но это интересный вопрос. Есть ещё одна строчка у Джона.

Леннона в... дай вспомнить в.

Какую секунду... В голову лезут разные песни, но не та, что мне нужна. А ты всё жмёшь следующее. Across the Universe. «Ничто не изменит мой мир». И когда я это слышу, для меня веет безнадёгой. Но я не думаю, я не.

Верю, что это... Ну, может, он это и имел в виду, но мне кажется, обычно это воспринимается по-другому. Еще важно, кто слушает. В целом, я оптимист, и поэтому всегда ищу надежду. И на самом деле даже самые душераздирающие песни о разбитом сердце обнадеживают меня. Это же песня о любви. Для меня песня о потерянной любви. Эта песня о великой способности любить, присущей человеческому сердцу. Вот что я слышу. Меня захватывает потеря любви. Ведь это значит, что тебе было не всё равно. Это значит, что ты чувствуешь что-то. Тебя может захлестнуть боль, но она напоминает, что значит быть человеком. Когда ты... Как же там? Как раз же, слушали. Достучаться до меня смог только сын проповедника. То есть, это как первая любовь или что-то с сексуальным подтекстом. Это не так интересно.

Да, это весело и здорово, но вот разбитое сердце...

Как.

Же это может быть глубоко? Песня чертовски хороша. Ты слышал когда-нибудь детроитский.

Микс из альбома Мартина Гея? Нет. Найди его. Гораздо лучше. Просто.

Улёт. Я.

Недавно слышал, и крышу снесло.

О.

Реверберация. Будто издалека. Интересно. Кажется, будто звук.

Заполняет всю комнату. Больше голосов. Поздно. Он накладывает свой вокал. Кажется, что поет несколько человек. Да, это прекрасно. Кажется, что больше энергии. Если.

Послушать весь альбом, хотя ты сказал, что больше не слушаешь альбомы, детройтский микс всего альбома сильно его меняет. Ну, это звучало как противоположность Акапеллы, я бы сказал. Потому что там есть слои, и, может, не знаю.

Помнишь ли ты, Если мне не изменяет память, он сам спродюсировал этот альбом. Кажется, Марвин Гэй был продюсером. Кажется, да, и это звучит больше как тусовка. Да и весь альбом в таком духе, будто собралась компания друзей, вместе, играют.

Музыку. Тогда как альбомная версия звучит больше как студийная запись. Это не похоже на неё, это скорее тусовка. Ты провёл серию бесед с Полом Маккартни, удивительно, всем стоит посмотреть. Но продолжая наш сеанс психотерапии, можно ли утверждать, что What's Going On это альбом номер один и стоит.

Выше, чем белый альбом Битлз или Эбби Рот и даже чем Пэт Саундс? Ты можешь аргументировать каждую позицию? Всегда есть аргумент. В смысле, всегда есть какое-то обоснование. На самом деле, в искусстве нет.

Никакой разумной метрики. Можно прописывать цифры, но это как сравнивать яблоко с.

Персиком. Это не совсем честное сравнение. А если бы пришлось выбрать лишь одну запись, чтобы представить человечество.

Инопланетянам? Думаю, это очень личное решение. Ты можешь выбрать свою запись, чтобы представить человечество, а я выберу свою. Ну, я бы выбрал The Beatles, а не Beach Boys. Это если бы я стал диктатором мира и общался с пришельцами. Но я не знаю всего исторического контекста влияния этой музыки. Не знаю, стоит ли это учитывать. Это как мысленный эксперимент. Представь, каково было тогда творить, идти в студию и делать такую интересную работу, а не.

Просто слушать это как обычную.

Поп-Песню. Потому что я никогда не мог понять.

Beach Boys, God Only.

Knows. Песню «Got.

On your nose»?

Не только песню, а весь альбом.

«Pet Sounds». А «In.

My.

Room»? «In.

My Room». В смысле песню?

А.

Какая твоя любимая.

В альбоме? В альбоме.

«Pet Sounds»? Да. Первый трек.

Не.

Против, если я включу? Пожалуйста. Она слишком весёлая. Это.

Часть их фишки. Весёлое может тронуть.

За сердце? Возможно.

Оригинальные моно и.

Стереомиксы.

Не знаю, что это значит. Какая.

Первая песня? «Wouldn't be nice»? «Wouldn't be nice». Да, это она.

Лучшая часть под.

Конец. И.

Опять веселье. Вот бы сказать спокойной ночи и не расставаться. Разве не здорово? Разве не здорово? Проснуться вместе. Но мы не вместе. Здесь тоже есть душевная боль. Все равно для меня Джордж Харрисон... «While my guitar gently weeps» — это же из белого альбома? Просто с Битлз так сложно... Я могу называть разные песни как.

Любимые, в зависимости.

От дня, но я часто возвращаюсь к «Уайл Маги», «Чарджи Энли Уипс». Это моя любимая песня. Потрясающая. Просто потрясающая. Что угодно Джорджа Харрисона. Например, «Something in the Way She Moves». Как бы ты это классифицировал? У Битлз же есть несколько категорий песен. Есть меланхоличные, любовные песни, или баллады, или что-то в этом роде. Yesterday, let it be. А какие у тебя любимые?

Как ты изменился как мужчина, как человек, как музыкант и музыкальный продюсер, пройдя через такое длительное взаимодействие с Маккартни? Когда ты находишься рядом с кем-то, кого возводишь.

В ранг героя, проводишь с ним время.

И видишь, что он обычный человек. Это помогает взглянуть на все иначе. В плане, что они всего лишь люди? Ну, разумеется. Все мы просто люди. И помню, как впервые увидел живое выступление Пола Маккартни. Стадион, 70 тысяч человек. Он начинает играть, а я реветь. Я не мог поверить, будучи там, среди этих 70 тысяч человек, что этот человек ходит по земле. И что я нахожусь в одном месте с ним. И это он написал и сыграл всё это.

И вот он здесь. Играет это для нас. Вынос мозга. Это тот самый голос. Это тот самый... Это ошеломляет. Это вдохновляет или это что-то вроде... Иногда, когда ты... И у меня был шанс. Я люблю людей в целом, и каждый человек для меня увлекателен. Но да, когда ты долгое время фанат, и ты встречаешь человека своего рода... Я просто... Пожалуй, без имен. Это как... О, да, они просто люди. Тут два аспекта. Вдохновляет, что простой человек может создавать такую красоту, но в то же время как будто хочется, чтобы вокруг нас были боги. В этом есть какое-то умиротворение. Утешительнее знать.

Что есть Рыба покрупнее. Я просто маленькая рыбёшка, а есть рыба покрупнее, и она позаботится за нас об океане. Думаю, каждый.

Из нас способен быть крупной рыбой. Не думаю, что есть какие-то особенные люди. Мне кажется, всё совсем не так. Я бы поспорил. То разнообразие артистов, с которыми ты работал и из которых ты выжимал всё лучшее, кажется, что ты не от мира всего. Как думаешь, ты бы узнал.

Если... Что... Что, может, ты не такой, как.

Мы? Может, ты просто мясной скафандр и.

Транслируешь идеи откуда-то извне? Я и так чувствую, что транслирую идеи извне. Но я думаю... Ты задавался вопросом «откуда?» Я считаю, что мы все такие. Знаешь, я верю, что мы проводники информации. И когда ей пора проявиться, она проявляется. И те, у кого антенны настроены получше, ловят сигнал. Но уверен, у тебя в жизни был такой опыт, когда у тебя была идея, и ты её не реализовал. Но это сделал кто-то другой. И дело не в том, что они это делают, воруя.

Твою идею. Это потому.

Что для.

Этой идеи пришло время. И если не ты, то кто-то другой её воплотил. Это транслируется каким-то источником. Каким-то источником. Да, я склонен считать людей не такими уж особенными. В этом смысле вокруг просто ходят разные антенны и ловят идеи, а идеи... Мне нравится концепция мемов Ричарда Докинза. Словно идеи, некие организмы, и они используют наш мозг для размножения, отбора, конкуренции и эволюции. Но люди так цепляются за особенность своего тела и разума, а главное — это идеи. И если бы Рик Рубин родился два века назад, ты бы не был музыкальным продюсером. Ты был бы...

Хотя, может, у тебя же есть антенна. А если бы сигнала не было, то, может, ты бы уловил другой сигнал. А есть ли... Я думаю, у всех своя антенна для чего-то своего. Знаешь, может, не все настроили свои антенны, чтобы понять, в чём их сила и что они могут привнести в этот мир. Мне.

Повезло, что это само меня нашло, ведь я не знал, что это... Я даже не знал, что есть такая работа. Иногда я задумываюсь... Многие молодые люди, да и в целом многие, задаются вопросом, в чём смысл? Какие характеристики моей антенны? Зачем я на этой земле? Вот если бы я смог прожить тысячу жизней, столько путей открываются. И если представить наилучший сценарий, который раскрывает всё самое прекрасное, что я только могу создать в этом мире и жить самой прекрасной жизнью. Что это? Мне кажется, полезно об этом подумать. Потому что это раскрепощает осознание, что ты можешь делать что угодно. В смысле, я все больше понимаю, что так оно и есть. Общество навязывает тебе конформизм. У меня самого были... свои рамки, в которых, как мне казалось, я должен двигаться, а потом ближе к 30. Понимаешь? Стоп. А ведь не обязательно делать то, что твердят учителя, говорят родители и навязывают общество. Я бы никогда не стал носить костюм, если бы слушал своих типа коллег и окружения, которые считают, что костюм — это символ чего? Символ конформизма.

Что забавно. На самом деле.

Это.

Своего рода бунт.

И.

Всё такое прочее в этом же духе, записывать эти.

Дурацкие подкасты. Я обязан задать тебе вопрос. Конечно. Ты упомянул костюм. Да. Ты носишь костюм? Это твоя повседневная униформа вне подкастов? Долгое время я носил какой-то костюм. А потом, недавно, как раз когда переехал в Техас, я, по сути, одиночка, интроверт. И в какой-то мере прячусь от мира, когда ношу другую одежду. Я очень хотел, чтобы слава, признание и деньги не становились бы для меня мотивацией. А мир как.

Бы хочет, чтобы ты сделал это своей.

Мотивацией. Ну, не весь мир, а скорее западный мир, или, может, Америка, капиталистическая система. Но... Ты решаешь, принимать это или нет. Да. Нужно быть смелым человеком, человеком с характером, чтобы не поддаваться. А я, как оленёнок, который только учится ходить, не обязательно поддаваться. Ведь я люблю людей, и, по-моему, тот ещё чудак. И когда другие говорят «делай то, делай это», возникает давление. На самом деле очень сложно не слушать советы других и при этом оставаться восприимчивым и открытым миром. Легко говорить «я всегда прав», как бы стоять на своем. Но если ты хочешь быть открытым, находить отклик у людей и не скрывать своих чувств, ты будешь их слушать. Это палка о двух концах. И поэтому… Но опять же.

Это боль. Если не позволишь ей себя разрушить, то сможешь вырасти. Слава как-то повлияла на тебя?

Ты как-то отключился от.

Системы? То же самое, я всегда был как бы в стороне, не чувствую себя частью какой-либо системы. Ты чувствуешь себя знаменитым? Я понимаю, что.

Когда выхожу на улицу, люди говорят мне приятные вещи.

И это здорово.

Но на этом всё, дальше этого дела не идёт. Но это не.

Влияет на твоё творчество и креативность? Оно не может. Или на твои мысли, когда ты сидишь один и размышляешь о мире? Оно не может, не может. Это разрушительная сила. Причина, по которой ты — это ты, и причина, по которой ты достигаешь того успеха, которого достигаешь, в том, что ты был верен себе на пути.

К этому. Так что начинать меняться и подстраиваться по чьи-то представления о том, что.

Ты должен делать, это как-то бессмысленно, что ли. У тебя есть ощущение того, кто ты? У меня вот не то чтобы есть. Не знаю. Я знаю, что мне очень нравится создавать что-то хорошее, и я знаю, что помешался на этом, это прям... как одержимость. И я хочу, чтобы всё было настолько хорошо, насколько возможно. Если я заканчиваю музыкальный проект, И у меня появляется время, когда я не работаю над музыкой. Я могу начать двигать мебель в доме. Знаешь, я всегда ищу творческий выход, чтобы найти способ сделать что-то лучше. Или был период, когда я был в.

Странной корпоративной ситуации. которая не давала мне развернуться. И я обратил, сфокусировал свою креативность на себя и сильно похудел.

Изменил свою жизнь. Так это тоже искусство. Ты осилил процесс похудения, приведения себя в.

Форму.

Оздоровления. Это был своего рода творческий акт. Безусловно, но это не был намеренный творческий акт. Просто у меня было много энергии. Да. И просто произошла череда событий. Я прочитал книгу на пике своего веса, я весил где-то килограмм 145. Всю жизнь я вёл сидячий образ жизни, лёжа на диване, работая над музыкой. Я никогда в жизни не был физически активным. А тут я прочитал книгу такого чувака, как Сту Миттлман, бегуна, пробежавшего тысячу миль за одиннадцать дней, и я подумал, ух ты, я задыхаюсь за первым углом. А другой человек может пробежать тысячу миль за одиннадцать дней. Похоже.

У меня неверная информация. Очевидно, я делаю что-то не так. И я связался с человеком, которого Сту упоминал в книге, Фил Маффитон. Он легенда.

Я тоже его очень ценю. У него еще и метод MAF 180. Он очень интересный.

Он вроде фокусируется.

На тренировке по пульсу. И он был первым, кто заговорил по сути о... Низкоуглеводная диета. Полиокетодиета. 40 лет назад. Для здорового человека. Для человека, который собирается быть здоровым, может тренироваться и выступать на высшем уровне. Он первый, кто приходит на ум, когда я говорю о тренировках по пульсу. Он и другие стайеры, на которых он повлиял. Я медленно бегаю, так сказать, с его разрешения. Тогда-то я и понял, что в медленном темпе могу бегать много, и отнесся к этому серьёзно. И я.

Правда, очень сильно полюбил бег.

Потому.

Что для.

Меня, у всех по-разному, но для меня кайф от бега раскрывается на длинных дистанциях. Да, ты читала «Рождённый бежать»? Да. Отличная книга. Потрясающе. В беге есть что-то особенное. И у каждого в нём свой путь, даже в ультрамарафонах и тому подобном. Это путешествие, и оно, как и другие, может затянуть. После этого ты уже не будешь прежним. И я стараюсь очень осознанно подходить к выбору, после которого ты не будешь прежним. Поэтому я побаиваюсь мира ультрамарафонов. Мне нужно поговорить с тобой о Джонни Кэше. Когда меня спрашивают, что я люблю больше всего в музыке за всё время, Это, конечно, сложный вопрос, но я довольно быстро. Если нельзя выбрать Тома Уэйтса, то сразу же на ум приходит «Хёрд» Джонни Кэша. Это исполнение. Или как это назвать, что бы это ни было, потому что это не просто песня, на которую кто-то сделал кавер. Это человек на закате жизни. и сама оголённость чувств. Кстати, есть же ещё и клип, который для многих многое добавляет. Для меня сама музыка, в смысле гитара, каждый нюанс. Видишь ли, судя по тому немногому, что я слышал, всё получилось будто бы случайно. Эти небольшие тонкие штрихи. Ты можешь что-то об этом сказать? В той степени ты ведь сыграл огромную роль в возвращении Джонни Кэша с другой стороны его жизни. Ты как будто извлек то, чего не было, и это было невероятно. Это было чествование особенного музыканта, причем чествование совершенно нового типа. «Хёрд» — лишь одна из песен, невероятно воспевающих Джонни Кэша. Но «Хёрд», как вишенка на торте, — это вершина. Как создавалась эта песня? Может, давай её послушаем? Я.

Её пипец как обожаю. Как гитарист... Я просто...

Её простота...

Кажется, каждое.

Решение.

Вносит вклад в величие.

Песни. Просто, чисто, но и как-то мрачно. Одна из самых мощных первых строк.

В истории. Это дрожь. Вот оно. Да. Понять чувствую ли я? Да, я про текст. Даже не про само исполнение, а про.

Сами слова. У Трэнда Рэзнера эти слова звучат.

Иначе.

В устах Джонни Кэша они обретают другой смысл. Кем я стал? Написано, похоже, молодым человеком. Тренту вроде было 20, когда он это написал. Гнев, сожаление, боль. То, как сыграна гитара, выбор инструмента, эти наложения, свобода, которая позволила ему использовать этот голос, который угасает, хотя не угасает, а меняется. Возможно, голос у него уже не тот, что был раньше, и он как будто немного дрожит, и местами даже.

Мимо нот. Насколько это было сделано намеренно? Как ты дал Джонни Кэшу свободу сделать это? Как вы к этому пришли? Можешь как-то это прояснить? Думаю, это случай почти что правильного сочетания правильной роли с правильным актером. Текст песни, причина, почему мы выбрали эту песню, была исключительно в лирике. В то время мы с Джонни обменивались песнями, возможными идеями для записи. И вот этот трек, я ему его отправил, а он сначала никак.

Не отреагировал. В то время мы записывали музыку.

На диске. Я отправил ему CD.

Где.

Было песен 20-25, а он мне в ответ свои. Ты записывал CD и отправлял их Джонни Кэшу? Треки, которые он мог бы записать. Да. И мы обменивались ими. И вот на одном из дисков, которые я ему отправил, была хёрт, и он не ответил. И обычно, если он не отвечал, мы к этому не возвращались. Понимаешь? А тут я, помню, отправил её ему ещё раз и поставил её первой на следующем диске.

И когда мы говорили, когда он.

Снова.

Послушал CD, он ничего не сказал, а я ему, послушая первую песню, мне кажется, она может подойти. А что ты увидел в ней? Лирика. Сам текст. Мне вот кажется.

Никто, точнее, мало кто в мире, разглядел.

Бы.

Эту лирику в исполнении Джонни Кэша и подумал бы, что это хорошая идея. Включая Фреда Резнора. Да. Я знаю, что Трент поначалу сомневался. Да. Но если вслушаться в слова, забыть про музыку, забыть, как звучит Nine Inch Nails, и просто прочитать это как стихотворение, а потом представить 70-летнего мужчину, читающего эти строки, это будет глубоко, очень глубоко. Так что всё началось именно с лирики, и в то время Джонни был не в лучшей форме. Иногда я ездил в Нэшвилл и записывался с ним у него дома. Иногда он приезжал в Калифорнию, но потом стал приезжать всё реже и реже. И поскольку песен, которые мы хотели попробовать, было много, то иногда он начинал записывать просто акустическую версию. Кто-то играл на гитаре, он пел. Они присылали мне эти записи, и мы обсуждали, стоит ли от этого отталкиваться. А на эту песню он сказал, «Хочу записать её, когда встретимся. Чувствую, её нужно делать вместе». И когда он приехал в Калифорнию, мы записали её в моём старом доме. И... Все.

Песни, что мы.

Записали, казались особенными. Не могу сказать, что это выделялось. Но вот лирика, сам текст. В нём было некое... глубокое чувство сожаления. — Кем я стал. — Да, и слышать, когда 20-летний говорит о сожалениях — это душераздирающе, но душераздирающе по-другому. Как-никак вся жизнь впереди. А вот когда оглядываешься на прожитую жизнь в самом её конце с сожалением — это жёстко. Это жёстко. И вот с этой искры всё и началось. А потом, когда мы записывали... Кажется, было два гитариста, если память не изменяет, может, даже три. Смоки Хормелл, Мэтт Суини и Майкл Кэмпбелл. Кажется. А Бен Монтэнч играл на пианино прямо у меня в гостиной, пока мы это записывали. Мы накидали черновой трек с Джонни на вокаль. Потом Джонни, наверное, ещё пару раз спел поверх этого чернового варианта, а потом мы собрали его вокал и... Стали нагнетать драму. Ты не дошёл до той части, но под.

Конец музыка в песне.

Становится очень громкой. Тонко сделана. Потому что это не режет тебе по ушам. И вокал настолько мощный.

Что не особо задумываешься, что там ещё. Громкость нарастает весь день. Да, нарастает и даже искажается в конце. Становится очень... Прямо-таки подавляющей. И это часть эмоционального воздействия, да. Это... Слышу почти что злость и отчаяние. И.

Остается.

Лишь звон, чистый вокал. Это так просто, так невероятно. Интересно слышать, как молодежная лирика звучит голосом старого Джонни Кэша, его сердцем и душой. Ты фанат Тома Уэйдса? Конечно. В молодости Том Уэйдс... У него есть песня «Марта». Он в молодости много песен написал, но откуда, по-твоему, у молодого парня эта меланхоличная мудрость? Песня Марта о пожилом мужчине, звонящем женщине, которую он любил, но она уже замужем, и он женат. Они не общались 30 лет, и вот они разговаривают, и понимают, что любовь все еще тлеет, и что все могло сложиться иначе, и они могли бы быть вместе. А тут 23-летний Том Уэйтс пишет так красиво о чём-то очень… Многие рассказывали мне, как это.

Жизненно, когда пожилой человек оглядывается на ту любовь, которая у него была, и понимает, что она настоящая, она всё ещё где-то там, отголоски той любви всё ещё живы. Я думаю, есть такое… Когда молодой человек пишет… грустную песню. Кажется, он почти охотнее идёт в безнадёжное место, потому что у него впереди долгий пункт. А пожилые артисты, как правило, хотят смотреть на светлую сторону вещей, что, как мне кажется, приходит с мудростью возраста. Это более реалистичная позиция. Поэтому.

Неудивительно, что молодые люди пишут.

Даже.

У Битлз, по-моему, можно заметить, очень тяжелую лирику. У Битлз среднего и позднего периода, хотя им все еще чуть за 20, наверное. Сложно представить, сколького они достигли. Невероятно. И они прошли весь путь от веселья к мраку за каких-то пару лет. Ты говорил о лирике. Ты, конечно, продюсировал альбомы с невероятными текстами, и, кажется, ты упоминал интересную особенность хип-хопа, рэпа, что это как будто пишешь поэзию под ритм, в отличие от написания ее под мелодию. Да, можно и так на это посмотреть. Я фанат Тома Уэйтса, Леонардо Коэна. Я вообще фанат поэзии. Есть ли... Какой-то способ подчеркнуть поэтичность, силу слов, как ты сделал «схёрт». Если... Так, мне надо это включить. Это песня Тома Уайтса, которая длится меньше минуты, которой я.

Всё время возвращаюсь. Я её очень люблю, и в ней всего пара строк. Называется «I want you». И там он.

Просто поёт «хочу тебя». Это 22-летний Том.

Уэйтс. All.

I want is you, you, you All I want is you Give you stars above ПЕСНЯ НА АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ А потом он напевает еще секунд 20. Да, красиво. Так просто. Чувак, этот молодой парень, для тех, кто не знает Тома Уэйтса, обязательно послушайте его. У него сейчас совсем другой голос. Интересно наблюдать за эволюцией человеческого голоса. Как меняется артист со временем. Тут у него мальчишеский голос, полный надежды. Менее изощрённый, менее остроумный, более простой. Здесь есть простота. И я бы сказал, нужна смелость, чтобы быть таким простым, как в текстах, так и в музыке. Как бы так просто выложить всё на стол. У тебя есть.

Фирменные способы подчеркнуть голос, лирику? Или.

Нет единого? Рецепта. Что же тогда делает музыку особенной? Это.

Ритм, мелодия.

Или... всё всегда в.

Итоге сводится.

К лирике или идее? Ты задал.

Мне пять разных вопросов. Плевать, я буду спрашивать. Дело не в тебе, Рик Рудин. Я понял. Тебе не нужны ответы? Не нужны. Одни вопросы. Ну хорошо, я.

Слушаю. Жду твоих комментариев, Интернет. Перед тобой величайший продюсер всех времен, а ты трындишь безумолку. Все верно, друзья. Но ты ценишь лирику песен. Как отметить, что она хорошая? Я ценю лирику, если она важна. Но я не.

Текстовид. Я.

Скорее.

Все, что делает вещь.

Хорошей, это то, что привлекает в ней, в меня.

Долго лирика мало что для меня значила. Я бы сказал... Правда? Да. В начале? Да. С самых первых дней. А как же Fight for your right, Beastie Boys? Да, было прикольно. Текст, по-моему, неплохой, но это не было важно. Это было что-то вроде приколюхи, то есть не всерьез. В начале карьеры я больше концентрировался на ритме, ритм в первую очередь. И если текст был не очень, я, конечно, это понимал, но это не было для меня главным. И со временем мелодия стала важной частью, хотя поначалу это было не так. А потом уже тексты и лирика стали важнее, но то, что меня привлекало, всегда менялось. И вот что я заметил, касательно лирики, Сила слова возрастает в зависимости от.

Ритма и когда нет ударных. Смысл текста выходит на первый план. Как ты и говорил, если бы.

Это была просто.

Акапелла, ты бы воспринял Мартина Гея совсем по-другому. А что ты скажешь об одном.

Из.

Величайших альбомов всех времён? Почему звучит так естественно её голос? Она великолепная певица. Но тут нет ничего лишнего. Тут слышны ударные и простое брончание. И это нарастает. Всё упрощается, но как будто это огромный оркестр Этот бэк-вокал. Злость. Мне нравится. В этом есть что-то особенное. Такой мощный голос, и инструменты ему не мешают. То же самое в Хёрд Джонни Кэша. Почему.

Она звучит так пронзительно, прямо как хёрт, словно ты с ними в одной комнате? Ощущение, что они даже не поют, а будто реально только что взбесились и злятся. Думаю, именно это и делает великих певцов великими. Дело не в студийной работе. Я бы.

Сказал, Единственное, что мы можем сделать в студии, это не мешать и не... не испортить всё, понимаешь? Вот что... Это как бы то, что исходит от этих людей. Кстати, пока не забыл. На.

Том CD много песен. Хотелось бы увидеть полный трек-лист диска, что ты отправил Джонни Кэшу. Solitary Man.

— один из моих любимых выборов оттуда. Это же.

Песня Нила Даймонда? Забавно, что ты говоришь о нескольких песнях. Ведь я обычно слушаю альбом целиком, а не отдельные треки. Так вот, что ты делаешь в голове? Прокручиваешь альбом? Нет, я обращаюсь к песне, но не.

Знаю, я.

Не слушал её.

Отдельно, но.

Я знаю.

Что когда она звучит в альбоме, то она.

Производит сильное впечатление на меня. Посмотрим, что будет, если просто её включить. Как интересно. Вот это да. Хм. Прекрасный. Прекрасный выбор. Красивая мелодия. Какая красивая мелодия и завораживающие слова. Песня такая простая. Я должен... Я родился в Советском Союзе, и когда растешь, Там есть несколько групп, которые... Они были запрещены, но просачивались. Ты достаешь пиратские записи, и они как-то захватывают культуру молодежи, таких молодых ребят, как я. Из металла это были Металлика и Айрон Мэйден. Я не знаю, куда отнести Beastie Boys, но помню, как услышал Fight for Your Right, и это было... Она почему-то запала очень многим в России. Это было... Вау, Америка, там можно послать начальство. Весь этот бунт, свобода. Я, наверное, услышал её спустя пару лет после релиза, она как-то постепенно просочилась в народ. Достаёшь этот бутлик, а его-то было нелегко раздобыть. Я хотел об этом упомянуть, потому что.

Эта песня для меня очень много значила.

А ты, наверное, об.

Этом и не думал. Ты, наверное, представлял себе её культурную роль здесь.

В Штатах, в музыкальном.

Плане, но ведь... 20, 21, и мы просто делали... Ты.

Был таким же. Да, мы просто делали прикольные песни для друзей. Никаких ожиданий не было. Это просто прикольная песня. Да, мы даже представить.

Не.

Могли, что это кому-то понравится. Один из величайших альбомов. Я должен... Обожаю её. Воспоминания. Это Америка. Если честно, я даже слов не понимал. Хотя слова тут просто смешные. Услышав это и «Мастеров Папец» Металлики, я понял, что однажды окажусь в Америке. Может, теперь, когда я повзрослел, ну или хоть чуть повзрослел, я понимаю, что это была своего рода жажда свободы. Тогда казалось, по крайней мере в тот момент, что если это возможно, то возможно всё. И я думаю, что всё это.

Бунтарство, наверное, в нём тоже есть свой прикол. Мне это просто нравилось. Но если вспомнить то время, ты.

Же... ты ведь и сам был таким, а не просто продюсером. Ну и да, и нет. Даже для нас тогда это было типа сатирой. Это не было... Правда? Абсолютно. Но разве музыка отчасти не балансирует на грани отчасти сатиры, отчасти чего-то серьезного, и ты.

Словно теряешься в этой сатире? Всякий раз, когда перегибаешь палку. Разве это не часть? Или это прямо чистая сатира? Например, песня «Girls» в том.

Альбоме, ведь полно нелепых песен. Не знаю. Просто мне.

Кажется, мы точно хотели рассмешить друг друга. Мы просто пытались угарнуть. Мы не пытались что-то доказать. Мы хотели чисто.

Поражать. Но тот человек... Чем он.

Отличается от.

Тебя.

Сегодняшнего? Тот, кто спродюсировал... Не сказал бы, что сильно отличается. Дело в том, что... Мне нравятся нелепости, которые меня веселят. То есть он всё тот же? Думаю, да. Странно. Сколько невероятных... Я бы сейчас так, наверное, не сделал, но я.

Понимаю, почему мы сделали это тогда. Это входило в словарь нелепостей, которые имело бы смысл сделать. Сегодня с правильным артистом можно сделать что-то нелепое и вызвать то же чувство. Просто есть такое ощущение, когда столько альбомов за плечами, ты оглядываешься на старые работы и кажется, будто их делал.

Кто-То другой. Но ты говоришь так, что если бы вернулся в прошлое или вспомнить это, то ты спокойно бы потусил с 20-летним Риком Рубином, и всё было бы ровно. Честно говоря, не думаю, что я сильно отличался. Забавно, но я недавно встретил кое-кого в Коста-Рике, кого давно не видел и кого знал еще по Нью-Йорку.

По тем временам. Мы пару часов проболтали, и она сказала, ты совсем не изменился, такой же, как тогда. Так что у меня есть, знаешь ли, недавнее подтверждение этого факта. Здорово. Тим Феррис вроде.

Тебя спрашивал, кого самого успешного ты знаешь. Я бы сказал, это и есть определение успеха. Ты абсолютно такой же человек. Ты не потерял себя, или, скорее, рано себя нашел. Я бы сказал, что что-то во мне явно изменилось, но не могу сказать, что это обязательно к лучшему. Просто по-другому. Пожалуй, в то время я был самоувереннее, чем сейчас, но и сейчас я уверен в себе. Но тогда моя уверенность была Нереалистичная сейчас, думаю, она немного больше основана на реальности. В то время я не знал, что такое депрессия. А когда проходишь через депрессию... Ну, у всех по-разному, конечно, но я после депрессии точно другим человеком стал, не тем, что был до. И я чувствую себя более приземлённым, чем тогда. И я, наверное, понимаю, Много артистов.

С которыми я работаю, страдают, потому что это часть того, что делает их великими. Это их чувствительность. То, что выводит художника из.

Зоны комфорта, другие люди совсем не чувствуют. В то время, когда у тебя была депрессия, какие самые мрачные моменты ты пережил? Что тебя туда привело и как ты выбрался? Это было вызвано комментарием одного человека по поводу чего-то, связанного с работой, какого-то пустяка. Знаешь, любой другой просто пожал бы плечами, а разберёмся на следующей неделе. Но почему-то я воспринял это так, будто у меня словно почву из-под.

Ног выбили, причём на каком-то иррациональном уровне.

За гранью понимания. Даже после того, как проблема была решена, она как-то подкосила меня, и я почувствовал себя уязвимым, как никогда раньше. И всё закрутилось. А как ты выбрался? Я перепробовал много разных видов терапии, начиная с альтернативных. Я посещал, я бы сказал, от семи до восьми врачей. или терапевтов в неделю. Иглоукалывание. Разговорная терапия. Травы. Любые возможные методы. Пробовал всё. Долгое время. И ничего, казалось, не помогало. А потом, наконец, Я с опаской отношусь к западной медицине. Я не употребляю наркотики, не пью алкоголь и я не тусовщик. И я нашёл психофармаколога, которая была экстрасенсом. Поскольку она была экстрасенсом, то я к ней пошёл, потому что я послушаю экстрасенса, но не собираюсь слушать психофармаколога. Но то, что она ещё и экстрасенс, вписала её в мою картину мира. И она порекомендовала антидепрессанты. В первую ночь, когда я его принял, всё пошло наперекосяк. После этого я отправился в долгие и мучительные поиски подходящего антидепрессанта. От каждого из них меня тошнило. А потом, наконец, не знаю, 5-6 месяцев спустя, я нашёл тот самый волшебный, который мне подошёл. И он вытащил меня из депрессии. Я принимал его полгода или год, а потом.

Слез, всё было нормально. А пару лет спустя был ещё один случай. Я вроде тоже принимал его.

Недолго, но потом бросил, и с тех пор он мне не нужен. Удалось ли тебе как-то проанализировать триггеры, которые к этому привели? Была какая-то причина или это случайности жизни? Думаю, это.

Скорее из-за того, как я рос. Мне почти не приходилось сталкиваться с трудностями. И когда.

Возникали проблемы, я не умел с ними справляться. Прямо как Джонатан.

Хайт описывает. Точь-в-точь. Ты ведь еще упоминал, что иногда бизнес вызывает стресс. Значит, это было связано с бизнесом? Да, это было связано с бизнесом. Мне от этого было плохо. Одна из печальных сторон искусства и музыки — это то, что они зачастую переплетаются с бизнесом. Понятно, что в капиталистическом мире от этого никуда не денешься, но это трение между бизнесменами и творческими людьми иногда может разрушить хрупкий разум и душу. Для меня один из лучших примеров настоящего творца — это Джонни Айв, дизайнер из Apple. Он так трепетно относился к своим идеям, он рассказывал, что никому не показывал свои идеи, даже Стиву Джобсу, лишь небольшой команде дизайнеров, потому что очень боялся, что их растопчут. Дай им шанс, дай им шанс вырасти. И кажется, что внешний мир бизнесмены, пиарщики, то есть люди, которые не ныряют.

С головой в творческий процесс, а занимаются представлением, договоренностями и прочей ерундой. Они могут запросто затоптать эти ростки. И это печально наблюдать. Сердце разбивается, ведь ты знаешь, как много идей растаптывают. Одна из моих главных задач, как музыкального продюсера, это быть фильтром, не допускать посторонних к артисту. Все эти люди вроде как на его стороне, но они не понимают, будь то, да кто угодно, те же бизнесмены, кто сам, ничего не создает. Но они горят желанием внести свой вклад. Вот когда ты выдашь на гора свое творение, вот тогда мы можем начать проект. Но продавать.

Нечего, если искусство не родится как надо. И это нужно оберегать, ведь оно не может создаваться по тому же расписанию, что и в бизнесе — это разные вещи. Искусство не появляется поквартально. И это относится не только к музыке, но и ко всем творческим начинаниям. Как правило, так и есть. Например, в MIT. Есть администрация, а есть преподаватели и студенты. И вот они — это творческие люди. Они создают что-то, мечтают, у них есть безумные идеи, уходят в дебри и так далее. У них есть надежда, они следуют им. И с головой уходят в эти странные полные страсти поиски. А администрация часто может просто растоптать это. И они по-всякому вставляют палки в колеса, и вроде как кажется, что это никому не вредит. Но на самом деле вредит. И, знаешь, я не буду говорить почему, но это случается со всеми. И у меня сейчас большое влияние в MIT, но даже на меня порой давят. Причем по дурацким поводам.

Что.

Типа... Осторожнее. Осторожнее, Лекс. Мы же хотим, чтобы твоя карьера сложилась. И такое небольшое давление на.

Творца.

Что ты хочешь сделать акапеллу? Ты хочешь записать кантри-альбом? Будь осторожен. Ты уже суперзвезда, осторожней. Да. И таким образом ты загоняешь людей как стаю рыб в один аквариум, где все они одинаковы. Да.

И это грустно видеть, но в современном мире есть неплохие механизмы защиты, позволяющие творцам свободнее дышать, ведь они могут показать себя миру и обрести чуть больше уверенности. Разные способы финансирования и так далее. Огромная проблема, когда те, кто не понимают, вмешиваются в процесс. Это просто беда. С другой стороны, успех может породить некую оторванность от реальности, Все вокруг только и твердят, что всё, что делает человек, гениально. И тогда у них нет никакого ориентира, нет никакого реалистичного представления о том, как всё устроено и как всё оценивается, понимаешь? Так что обе стороны важны, как не дать посторонним голосам сбить тебя с пути, так и иметь доверенную группу, знаешь, сангху, группу людей, которые могут сказать, по-моему.

Это не очень, но ты всё равно.

Можешь ответить, мне всё равно, и это нормально. Но это полезно услышать, полезно, когда, если кто-то кого ты уважаешь, говорит, что что-то не так. Это ценно. Когда ты знаешь, что это порождено любовью, мудростью... Сто процентов, но никак не страхом. Не.

С позиции, что «О, это не будет так же круто, как твой последний хит, это не в этом дело». Суть в том, что в этом стремлении к величию раскрываешь ли ты свой потенциал. Можешь рассказать что-то интересное о своем мировоззрении? Ты упомянул.

Экстрасенсорику, и как бы то, насколько мы можем быть здоровыми, как мы можем расти над собой, и насколько медицина или наука знают.

Ответы на эти вопросы.

Как бы ты интересно описал такое мировоззрение? Скажу просто, я открыт всему, я верю, что.

Всё возможно. И если уж доверять какой-то практической информации, то той, которой тысячи лет. История хранит мудрость, да. Это как минимум проверено. Не всегда идеально, но по крайней мере. проверку временем кое-как прошло. Но наука тоже проверена. Порой меня слегка смущает та самоуверенность, которая рука об руку идет с последними и новейшими. Это рождает чувство, что ты все понял, а сделанное в прошлом не несет мудрости. И что мы, по сути, решили все проблемы. И что больше нечего решать. Это же общая черта в любую эпоху, что вот мы решили все проблемы, и у.

Нас есть окончательные ответы, а наши.

Родители все.

Глупые. Такая вот энергия. И с.

Этим нужно быть.

Крайне осторожным. Когда.

Думаешь о чем-то сложном, как человеческое тело и разум, нужно быть очень осторожным. По-моему, мы почти ничего не знаем.

Да, точно. Почти ничего. Почти ни о чем. Ни о чем. Ни о чем. Такое смирение – хорошая отправная точка, чтобы во всем разобраться. Но в итоге мы все равно мало что будем знать. Да, но я не думаю, что нам нужно знать. Нам нужно видеть, что работает. Работает для нас. Конечно, интересно знать. Но, например, в искусстве знание того, как это работает, не заставляет это работать. Магия этого не в том, как это работает. Магия есть магия. И волшебство происходит интуитивно и временами случайно. Или как-то само собой, когда пробуешь много.

Всего, и вдруг что-то срабатывает. Но ты не знаешь почему. И это нормально не знать почему. Не важно почему. Главное, что оно делает то, что ты от него хочешь, что бы это ни было. Да. Это так странно. Ты знаешь составляющие, но всё равно это магия. В чём магия? Где она? Допустим, мы знаем компоненты, из которых состоит ИИ. Мы знаем, из чего состоит мощный компьютер. Но как возникает сознание? Что это такое? Откуда берутся гениальные озарения? Что это?

Даже в простых шахматных партиях или чем-то другом, откуда берутся прорывные идеи? Когда кто-то идет на большой риск, но потом это превращается во что-то прекрасное. Да, нам не нужно понимать, почему. Это просто происходит. Это просто происходит. И часто то, что в итоге выстреливает, выстреливает не.

Так, как мы думали, или оказывается третьей версией чего-то, что мы считали чем-то совершенно другим. Мы не знаем, понимаешь? И я думаю, если мы примем это незнание, то жить будет как-то полегче, что ли. Ты много что сделал, не только музыка, та же перестановка мебели. Ты снял документалку, можно сказать, с Полом Маккартни, и ты ведёшь свой подкаст, Broken Record подкаст.

И тоже записываешь беседы. Так что ты вынес из этого процесса об искусстве разговора? И, возможно, какой совет ты бы дал мне, насчёт того, что делать с беседой. Что, по-твоему, такого интересного в разговоре? Мне нравится, когда нет ощущения, что есть какие-то ставки, то есть ощущение, что ничего не происходит. Например, когда я пришёл, ты ставил камеры. Мне от этого было не по себе. Я знал, что это негативно скажется на беседе. А лучше всего было бы, если бы мы не видели камер и вообще не видели бы никакой техники, а просто сидели за этим столом и разговаривали. Даже если бы держали микрофоны в руках, то нормально, если это необходимо. Но при этом знали бы, что сидим и болтаем, и никого в комнате, а просто разговор по душам. Мне кажется, это приблизило бы приблизила нас к ощущению расслабленности.

По аналогии с работой в студии, ты же слышал про страх.

Сцены, когда артисты нервничают. Когда на репетиции всё отлично, а на сцене они впадают в ступор. Мы все в какой-то степени такие же. А когда ты работал с Полом Маккартни, камеры тебя не смущали? Мы затемнили комнату. Все, кто там работал, были в чёрном. Всё было невидимым. Освещение было таким, что... Хотя там, наверное, было человек двадцать... Двенадцать-двадцать человек работало в комнате. Но через три минуты после начала разговора, Было такое ощущение, иногда слышался какой-то шум, и это было странно, никому не разрешалось носить обувь, потому что мы пытались создать такую интимную атмосферу, и я знаю по опыту работы в студии, когда мы записываем, даже если хоть один человек там, Просто наблюдают, а не работают, ну знаешь, как обычно. Обычно там я и звукорежиссёр, который отвечает за техническую работу.

Если кто-то ещё есть в комнате, всё меняется, потому что тогда, вместо того, чтобы просто выдавать перформанс, или когда человек что-то чувствует внутри, и мы это улавливаем, Он тогда начинает изображать это для кого-то. Это так интересно. Итак, давай оспорим альтернативы. Во-первых, третьи лица, чтобы не смущать людей. Но иногда я разрываюсь, потому что иногда, когда кто-то... Например, сейчас Эван здесь, в комнате. Он уже бывал в таких ситуациях. Кстати, он твой большой фанат. Так что он будет кивать. Да, да, он будет просто в восторге. И ты видишь это кивание. И почему-то для меня это знак, что.

Да, всё правильно. И вы вместе.

Радуетесь. Я к тому, что этот.

Третий может быть кем-то особенным. Так что иметь зрителя, когда это друг или кто-то.

В.

Ком есть эта любовь... Зависит от исполнителя. Да, некоторые действительно расцветают перед публикой. А тебе нравится эта простая интимность? Ну, мне нравится реальность, то есть не наигранность, чтобы это не было какое-то представление. Понятно. И если кто-то... Расскажу тебе историю, которая вот только случилась, и она была воспринята как... Тому, с кем это случилось, это показалось вовсе не крутым. Вообще нет. Мы записали новый альбом Red Hot Chili Peppers, который вот-вот выйдет. Не знаю, какое сегодня число, но со дня на день, может, к моменту выхода этого подкаста. Группа играла в студии. И это было круто, потому что они просто огонь. И один из участников группы зашел в аппаратную после особенно классного перформанса. И звукорежиссёр сказал, «Вау, это соло было супер». И тот, кто это услышал, сказал, «Пожалуйста, не говори так». И ушёл. Это как будто просто нарушило это ощущение, что мы вот здесь занимаемся своим делом и нет никакого.

Внешнего мира. Знаешь, мы это делаем для себя и погружаемся так глубоко, как можем для себя. И как только появляется признание от кого-то другого, это в некотором смысле рушит концентрацию пребывания в этом состоянии. Так хорошо рассказано. То есть что-то во фразе «Вау, это соло было супер» напоминает о существовании внешнего мира. Но мне кажется, можно погрузиться во внутренний мир как слушатель. Нужно просто сделать это. То есть важно, что ты говоришь.

Важно, как ты выглядишь. Всё важно. То есть, такие общие комплименты. Ну, не общие, но они звучат так, что напоминают об этом внешнем мире, вырывая из творческого состояния, где вы вместе танцуете вокруг костра. Да, расскажу ещё.

Один.

Интересный случай.

Произошедший со.

Мной. Я.

Не знал об этом, пока не увидел запись. Что было странно. Мы записывались с.

The Avid Brothers. Песня.

Называлась No Hard Feelings и вот идет ее запись. Какой прекрасный голос. Очень красиво. Доброе утро! Так ярко, так жизнерадостно, так беззаботно. Он и в студию так же хорошо звучит. Да, ничуть.

Не хуже. Or run into a saviour's room And shake hands laughing And walk through the night Straight to the light Holding the love I've known in my life.

And.

No hard feelings Нарастает и нарастает. У него мощь, как у Джеффа Бакли, но как бы.

С большей... с более насыщенным вокалом, что ли. Он может петь по-разному. Круто, когда он поет акапелло. Да. Хотя мог бы спеть «Аллилуя», как Джефф Бакли. Невероятно. Просто невероятная песня. Это относительно свежая запись? Это.

Было, не знаю, года четыре-пять назад.

И случилось тогда...

Случилось вот это. И, конечно, они классные. И это всегда.

Хорошо. Но тот перформанс в тот момент, это было словно небеса разверзлись. Это было невероятно. Но это же запись одного дубля? Это один дубль. Ого. Да, именно так. Невероятно. Просто идеально. Да, это идеально. Когда он закончил, я сказал, отлично, что дальше? А они сказали, нам нужно пару минут, они вышли и как бы... На этом всё. Говорю, хорошо, я валяю, жду, пока они снова будут готовы. А в фильме... Ну, мы сняли фильм про эти сессии. Они как бы выходят после этого и такие, ну как тебе? Типа, что они не поняли, что только что было. Хотя это было настолько мощно. И это было для меня тоже очень мощным. Я имел в виду, что мы здесь, чтобы сделать круто, насколько сможем. Мы не.

Собираемся.

Открывать шампанское, и типа, как бы, отлично, что.

Теперь.

Дальше? В смысле, это как, давайте.

Не будем упиваться этим. Но они восприняли это так. что чувак вообще не врубается, что мы тут делаем. Забавно. А я.

Не понимал, пока не увидел фильм. Забавно. Я такой, ого.

Такая.

Была реакция.

Да. Но я думаю, твой ответ это правильный риск, ведь отмечать нужно в конце пути, но иногда люди отмечают раньше времени.

Как бы да, отлично, давай воспользуемся этим. Мы в ударе. Да. Что дальше? Да, да. Но ты сам в разговоре сказал, что хочешь создать, лучше сказать, близость или реальную обстановку без камер и микрофонов. Я бы сказал место, где тебе комфортно быть обнаженным, место, где ты можешь быть максимально уязвимым, без лишних сомнений. Хочется, чтобы ты действительно мог расслабиться.

И если хочешь заплакать, когда поёшь, или что.

Угодно, что угодно, и трудно достичь.

Этого состояния, и самомысль, что кто-то скажет, было неплохо, может сразу же выбить тебя из этой калии, когда ты погружён. Интересно, как этого добиться, и чтобы были микрофоны? Да. Это трудно. Сложнее. Это сложнее. Отчасти это пространство, отчасти чистое разговорное мастерство. Но есть что-то в определенных... Ну, отчасти это еще и то, что у тебя есть это... Уверен, ты в курсе, что вокруг Рика Рубина, как и вокруг моего друга Джо Рогана, сложилась легенда. И когда ты приходишь в студию Джо Рогана, Эта легенда создаёт ауру, и, думаю, он сознательно или несознательно использует её, что ты сначала как бы нервничаешь, нервничаешь, а потом до тебя доходит «О, да он же обычный человек». Наступает облегчение, и вот тогда ты можешь быть собой. Сначала вся эта нервозность, нервозность, а потом — а, вот он что! Это легенда, а он человек, и это нормально. Не.

Знаю, как это получается, но интересно поразмыслить, ведь тогда я забываю про запись. Мне просто нравится, когда всё по-настоящему. Вот этот.

Микрофон даёт нам повод по-человечески поговорить, забыть обо всём, будто нас никто не слушает. Я бы сказал, что последние минут 15 я почти не замечал здесь чего-то присутствия или аппаратуры. Но на это ушло время. Интересно. У меня такого совсем не было. У меня только, ну разве что ветер стих, а до этого прям дул. В ветре есть что-то такое. Можно подумать о нём как звукорежиссёр. Например, интересно, создаёт ли ветер звук или что там ещё слышно. Но я подумал, всё это не важно. Потому что природа была здесь до нас и будет после, а всё остальное канет в лето. Вот о чём мне шептал.

Ветер. Он словно бы смеялся над тем, что мы вообще считаем себя настолько важными, чтобы надевать одежду и разговаривать. Ну а тебе? Тебе нравится разговаривать? Тебе нравятся подкасты и всё такое? Почему ты этим занялся? На самом деле, это вышло случайно. Мой друг Малкольм сказал, хочу подкаст про музыку сделать. Будешь со мной? А мне нравится Малкольм. И я подумал, что это будет скорее его подкаст, а не подкаст с интервью. Я думал, мы будем рассказывать истории из мира музыки. Ну, знаешь, такие себе аудиобайки. А потом как-то само собой перешло в интервью. Опять же, это не планировалось, так получилось, и вот оно как обернулось. Но мне нравится. Нравятся оба варианта, ведь я могу поговорить с теми, кого не знаю, а также с теми, кого знаю, и спросить о том, о чем бы я в жизни их не спросил. Я не знаю их предыстории и даже предыстории моих друзей. Так что, услышать их точку зрения, например, Red Hot Chili Peppers, ведь сейчас выходит их альбом, я взял интервью у всех четверых участников группы по отдельности, я беседовал с Джоном, и в середине разговора пришел Энтони, а потом я отдельно поговорил с.

Фли и отдельно с Чедом. И это было потрясающе, ведь я знаю их уже 30 лет, но узнал много нового.

Ведь ты обычно.

Не расспрашиваешь людей о таких вещах, когда вы... Просто коллеги или друзья. Бывает, я тоже так делаю. Просто ставлю микрофоны и записываю что-нибудь для личного пользования с друзьями или близкими. Увлекательно же. Да, хорошая идея. Можно задавать нелепые вопросы. Во-первых, о жизни, о будущем, о прошлом, о маленьких страхах и о том, почему скучаешь. И люди делятся чем-то простым. Первая любовь и всё в таком духе. Твоё отношение к любви и… Такое не всплывает в обычном разговоре. В этом явно что-то есть. Это обратная реакция. Что-то есть в этом микрофоне, или в самом факте того, что мы сели и решили просто поговорить. В микрофоне что-то есть, прямо… То же самое, как и с костюмом. Что сейчас я настроен серьезно. Я давно забыл, что кто-то слушает. И.

Я постараюсь, во-первых, действительно выслушать.

Другого, а также задавать.

Вопросы, которые и вправду интересны.

Когда я говорю с обычными людьми на улице, такое чувство, что.

Мне нельзя ничего спрашивать, что разрешены только какие-то общие вопросы. Думаю, можно спрашивать что угодно. Я начинаю так думать. Думаю, можно спрашивать что угодно.

Да. Думаю, можно, в принципе, делать что угодно, особенно в Техасе. Думаю, спрашивать людей это нормально, и думаю, им нравится, когда их спрашивают. Людям нравится, когда их видят, и они могут показать, кто они есть. Ну вот, ветер снова подул. У тебя есть совет для молодежи? у тебя потрясающий жизненный путь. Что.

Посоветуешь старшеклассникам и студентам о том, как построить такую же жизнь в любом начинании, в плане успех, конечно, дурацкое слово, но как бы найти успех или, может, счастье в карьере или в жизни в целом? Да, единственный совет, который я бы дал, никого не слушать. И делать то, что любишь. И создавать то, что любишь, что бы это ни было. Делай то, что любишь. Делай для себя, будь сам себе зрителем.

И на самом деле не важно, что думают другие. И если нужно где-то работать, чтобы заниматься искусством, это нормально. Нельзя создавать искусство, опираясь на то, что.

Думают другие. Я не верю, что выйдет что-то хорошее. А как для тебя ощущается успех? Ты благодарен? Ты гордишься проделанной работой? Или тебя всё время огложат чувства неудовлетворённости, что, типа, я мог бы сделать лучше? Нет, я.

Доволен нашей работой и рад продолжать работать. Это весело. Не знаю, чем бы я еще занимался, потому что мне нравится создавать что-то. Это кайф. Чувствую, что это мое предназначение на этой планете, и я продолжаю. Я.

Думаю, что идеи приходят откуда-то извне и используют твой разум как временное средство передвижения. Вот их цель на этой планете. А.

Твое предназначение — размножаться, не умереть и регулярно питаться, чтобы мозг работал. Чисто биологическая задача. Да, и прилагать усилия, чтобы.

Канал оставался открытым, чтобы то, что хочет пробиться, пробилось. И на это я.

Согласен. Я проводник. Это интересно.

Ведь я жуткий самокритик, а у тебя, выходит, нет этой жесткой самокритики, что типа это могло быть лучше. Если можно лучше, я работаю дальше. Если можно лучше, значит это не закончено. То есть, сделано значит сделано. Ну, это лучшее, что может быть. Я сделал всё, что мог, чтобы это было лучшим из того, что может быть. И я не могу сделать большее. Так что не за что критиковать себя. Если ты всегда отдаёшь всего себя и делаешь всё возможное, на что.

Способен, то ты... Я не говорю, что ты способен делать больше, чем можешь. Но если ты сделал.

Всё, что мог, если ты отдал этому всего себя, то ты сделал всё возможное. О чём тут можно сожалеть? Да. Но бывает, переслушиваешь альбом или что-то, что ты создал, и думаешь, чёрт, столько классных идей упустил. Но это нормально, это был тот момент. Всё как бы... Это почти как записи в дневнике. Всё, что мы создаём, это отражение момента времени. Это снимок момента. Возможно, дня. Возможно, года. Это может быть снимок любого момента, который ты сам выберешь. Но если ты отдаёшь.

Этому всего себя, и знаешь, если тебе больше не интересно над этим работать, значит, всё готово. Может, решишь, что недостаточно.

Круто, чтобы.

Показывать людям, и это нормально. А если получилось круто, то не нужно кусать локти. Забавно. Ведь если.

Рассматривать это.

Как запись в дневнике, то сложно, перечитывая её, сказать, что знаешь... Я накосячил. Я накосячил. Это невозможно. Да. И даже если это прочтут сто человек, тысяча, миллион, это всё равно просто запись в дневнике. Это неважно. Кстати, о неважном. Это жизнь, конечно. Все мы, даже.

Рик Рубин, когда-нибудь канем в лету. Ты.

Думаешь.

О своей смертности? О завтрашнем, да. Задумываешься о конечности всего этого, о бренности бытия, о своей смертности. Для тебя в этом есть смысл?

Думаешь о смерти? Боишься её? Я не задумываюсь об этом слишком много. Боишься? Не думаю, что боюсь. Да.

Я не хочу умирать. Но я знаю, что это в порядке вещей.

Когда.

Придет время, тогда и придет. Твое нежелание умирать, это как нежелание идти в плохой ресторан. Хочется пойти в хороший. Это просто вопрос предпочтений. Ну, я хочу продолжать.

Жить, ведь хочу заниматься тем.

Что мне нравится. Понял. Так что то, что кто знает, может дальше только круче. Может мы, я не знаю... Я не могу... У меня нет такого опыта, так что кто знает.

Что, по-твоему, происходит.

После смерти? Я верю, что мы продолжаем существовать в каком-то виде. Не знаю, что это значит, но, как и всё остальное, всё ведь перерабатывается, всё возвращается. Не думаю, что с нами как-то иначе. В каком-то смысле. В каком-то смысле. Я.

Не знаю, в каком именно, и не знаю, происходит ли это в том же бытие или в той же совокупности информации, чтобы это не значило. Но то, что делает нас нами, информация, мне кажется, продолжает.

Существовать. Да, похоже, что наш мир, по крайней мере.

На.

Земле, это как память, как история. У него есть.

Слои.

Он возвращает творения прошлого, накладывает слои и импровизирует на их основе.

Вот так человечество и развивается. Вот взять.

Допустим, мусор. Ты.

Видишь эти горы.

Мусора? Да. Они же никуда.

Не деваются, даже.

Когда он разлагается. Да. Да, он распадается, но и никуда не девается. То же самое. А чего ты боишься.

В.

Этом мире? Ну, много чего. Но не смерти? Почему? Не знаю.

Не знаю. Чего ты боишься? Смерть – это скорее как знак вопроса. Опять же, я.

Не… Чтобы ответить. Да, но.

Я не спешу с этим. Да. Но это.

Случится, и тогда мы сможем почувствовать, что это такое. Но тогда главный вопрос, в чем смысл всего.

Этого? В чем смысл жизни, Рик Рубин? Тяжело отвечать, подписываясь своим именем. Это запись в дневнике, как мы и говорили. Да, так и есть, а завтра ответ уже будет другой, но посмотрим, в чем смысл жизни сегодня. И попозже посмотрим. Итак, для тех, кто не в курсе, мы думали встретиться в Остине, поесть барбекю. А теперь мы посреди пустынной местности в прекрасном западном Техасе.

По сути, получилась торжественная доставка барбекю. Моего.

Любимого барбекю. Может, и твоего.

Любимого барбекю тоже. Одному из самых обожаемых мною.

Людей. И сегодня.

Мы едим барбекю. Может, в этом и смысл? У тебя есть что-то важнее барбекю? Барбекю — это очень важно. Барбекю — это вещь. Кстати, как.

Ты полюбил барбекю? Ну, я был веганом лет 20 с лишним. Да, да, да. И когда я снова начал есть мясо, так думаю, барбекю и стало моим самым любимым блюдом из тех, в которых я так долго себе отказывал. Должен тебя спросить. Чуть не забыл. В SNL есть такой скетч с Уиллом Фэррелом про песню «Don't Fear the Reaper», где Брюс Диккенсон играет продюсера. Всегда тебя вспоминаю, когда его вижу. Не знаю почему, но всем советую взглянуть. И он требует добавить больше Каубелла. Вот так, мне кажется, люди с тобой общаются. Вся группа просто в шоке. Нам выпала честь работать с самим Брюсом Диккенсоном. А его играет Кристофер Уокен, и он говорит что-то типа «Ребята, ребята, я, как и все вы, сую в штаны по одной ноге, но как только штаны на мне, я штампую золотые пластинки». И весь скетч он хочет добавить еще больше Каубелла. Уилл Феррелл рассказал, что придумал его, потому что в песне «Don't Fear the Reaper» ему вечно слышался Каубелл. Но он играет очень.

Тихо, и он такой «Интересно, какая история.

За этим кроется? Кто был тот человек, который его туда добавил?» В общем, это примерно так выглядит твоя жизнь. Как у Брюса Диккинсона с Каубеллом. Не знаю, видел ли ты этот скетч? Не.

Думаю, что все так. Не так? Ладно. Притворюсь, что поверил. Рик, для.

Меня огромная честь сидеть здесь с тобой. В смысле... Что я ещё могу добавить о тебе? Ты и правда не от мира сего. Огромное спасибо за разговор. Я твой большой фанат и безумно рад, что ты согласился на это. Спасибо, что послушали.