КАК ПАСТУХ СТАЛ МИЛЛИАРДЕРОМ? Маргулан Сейсембаев - Реальная История Успеха! Смотреть Всем!

В нашем классе все уехали поспать в вузы, а мы четыре дурака поехали пасти две тары овец. По очереди спишь в этой кошаре среди, понятно, навозов всего. Ну, вместе с баранами, по сути. Я, что ли, родился, чтобы пасти свою еду? Я ведь гоняюсь за счастьем, а не за едой. Каждые пять лет отца переводили в то время в партийную систему, и эта партия направила туда. В таком-то совхозе нету поливодства, его берут и отправляют туда. Поэтому нам, конечно, как семье приходилось кочевать. Не в каждой селе была десятилетняя школа, была восьмилетка. Получается, я первый класс закончил в казахской школе, потом по шестой класс в русской школе, с шестого по десятый опять в казахской школе. Мне это очень не нравилось, прыгать со школы в школу. Все время терять друзей, все время менять окружение, обстановку. Но со временем это дало свои плоды, потому что я свободно говорю на казахском, свободно говорю по-русски. Родители качают из села в село. Это дает еще навык приспосабливаемости и выживаемости. Это, я считаю, одно из ценных качеств, которые выработала в нас природа. Приспосабливаемость не в том негативном ключе, который ты прогибаешься под кого-то. Нет, это как раз первые социальные навыки, уметь постоять за себя, где надо подраться, где надо подружиться, где надо, наоборот, принять чужую точку зрения. Мне каждый раз приходилось делать выводы. где я прав, где не прав, почему я так по башке получил, условно говоря. В глубинных селах там все-таки еще до сих пор существует культ силы. И я до сих пор завидую многим своим друзьям, которые выросли в городе, например, в Алмате. Они интеллигентные люди. Вот я делю. Люди есть интеллигентные, у которых гены интеллигентные. Они не могут поступить подло, они не могут быть нечестными, они не могут брать взятки. Есть категория людей, которые воспитывались в интеллигентных семьях, И они настолько этим пропитались, они тоже не могут ничего подлого сделать, плохого. Они порядочные по воспитанию. И есть третий тип людей, которые становятся порядочными, потому что они решили быть порядочными. Вот я отношусь больше к третьей категории людей, потому что я говорю, когда я рос в Ауле, там кульцилы, там славы особо не считались. Либо ты сильный, либо дурак. В то же время, конечно, АУЛ дает много хорошего воспитания, уважения к взрослым, девушкам. Это все соблюдалось. Я имею в виду отношения между ребятами. У меня есть одна проблема. Я человек подверженный идеологии. Я верю в идею. Для меня первичная идея – вторичное действие, третичная жизнь и так далее. И вот когда я закончил школу, партия кинула клич создать комсомольско-молодежные бригады и работать на селе чабанами. В нашем классе все уехали поступать в ВУЗы, а мы, четыре дурака, поехали постить две атары овец. Добровольно. Там денег, копейки вообще, копейки нам платили. Труд, конечно, был адский. День, ночь, без выходных. Пойдем в 5 утра, ложимся в 12 часов почти, там, сменами. Зимой вообще ад. Весной, когда окот идет, то тоже спишь в кошаре вместе с ними, чтобы этого ягненка из-под матки взять, потому что первородка, она не признает своего ягненка. привязываешь ему красную ленточку, ей красную ленточку, и вот чтобы днем уже поймать эту овцематку и прикормить ягненка, чтобы не перепутать. Их выделяешь, отдельную загородку, и вот по очереди спишь в этой кошаре среди, понятно, наводцев, всего. Ну, вместе с баранами, по сути. Мы работали как рабы, по сути там. В один из дней, когда я пас баранов, это был жаркий полдень, и я пас, и это такая, знаете, марива, и такое ощущение бывает, что вот где живу, Как будто это уже было. И в какой-то момент меня толкнула такая мысль. Я что ли родился, чтобы пасти свою еду? Это была почему-то ключевая мысль, которая в тот день меня прям так пронзила. И я подумал, для чего я живу. И с этого момента я очень активно начал. Я сказал, нет, так не пойдет, я не согласен. С этого несогласия у меня пошло. Я начал читать книги, пчеловодство пошло. Я стал пчеловодом и так далее. Пчеловодство, конечно, по тем временам это как IT. технологии по сравнению с баранами. Я после чабанства и пчеловодства ушел в ряды советской армии. Я в публичном училище учился на наводчика-оператора БМП. Я единственный из полка, который попал. В Мишень мы пускали Птурс. Я единственный из полка попал, и мне дали отпуск. Но не отпустили, потому что учебка закончилась, отправили в Польшу. И в Польше я дослужил полтора года, но там мне уже дали отпуск. И в армии я списался. Моя мечта была всегда быть егерем, охотоведом. Я люблю природу, я хотел защитить природу. Егерь-охотовед. В то время в Советском Союзе был только Иркутский сельхозинститут, готовил двух охотоведов. Я списался и с деканами, и с преподавателями, и они уже меня ждали. Они сказали, ты нам надоел? Ну, условно говоря, не надоело, а они ждали. Все, нам такой студент нужен и так далее. Я болел реально. Так вот, я приезжаю, довольный, что меня иркутский институт ждет. Дома объявляю с армии, когда приехал. И тут мама на меня набрасывается и говорит, вот, дожились. Это что, ты будешь по всем степям мотаться, без жены, без семьи? Не дай бог еще застрелят. Это что за бродяга? Она отговорила отца. Я всю жизнь мечтал, чтобы мой сын был прокурором. прокурором района. Она отговорила отца, отговорила братьев. Короче, вся семья на меня напала. А так как мы азиаты и мы люди семейные, для нас мнение родных, родственников имеет большое значение. Я согласился поступать в КАЗГУ на ИРФАК. И когда я приехал в КАЗГУ, я сначала в июне приехал на подготовительные курсы, там полтора месяца. Я сразу пришел к преподавателю и говорю, что мне нужно сделать, чтобы сдать на отличный ваш предмет. Он говорит, изучить вот эти книги. Я составил список книг по общественности, по истории. Я взял эти списки, посчитал страницы. И вот у меня, например, 1150 страниц надо изучить по этому предмету. Я взял книгу, тест его прочитал, я 50 страниц в день хорошо осваивал. Если утром прочитал, вечером повторил. Обратным счетом прочитал, за сколько дней я должен начать читать. Прибавил три дня буфера. И ходил, кайфовал. Когда наступила дата, я начал это. И каждый вечер мы играем в футбол, и в 7.00 я все бросаю, я на воротах стоял. Я все бросаю и ухожу. И мне ребята говорят, ты куда все время уходишь? Игру бросаешь, нам кайф ломаешь. Я говорю, у меня по плану повторение. И они начали спрашивать, какие планы, я говорю, планы поступить, потом, говорю, стать отличником, потом кировским стипендиатом, потом ленинским стипендиатом, потом закончить красный диплом. И они, давай, ржать надо мной, и у меня прилепилась кличка «Плановой». Ну, я не знал под текст, что плановой – это, оказывается, наркоман, а я думал, плановой – под план. Я доволен, что меня называют плановым, а они называют меня плановой и ржут. Ну, ладно. И так и получилось, я сдал экзамены, поступил, я стал кировским стипендиатом, я был в альфа-раби, я взял ленинскую стипендию, вот три стипендия у меня, я получал 120 рублей. И в результате я закончил университет за 4 года экстерном с красным дипломом. Так вот, когда я учился, мне это все легко давалось, я решил изучать английский язык. Тогда еще и националов не было, невыгодно было учиться. Курсов даже особо таких не было. Я взял словарь, купил на 10 тысяч слов русский, русско-английский, привязал себе сюда, к руке, так, чтобы он не смог сползти. И поспорил с ребятами, что я его не сниму до тех пор, пока 10 человек не откроют на 10 случайных страницах и не назовут 10 слов, и я должен ответить перевод. Я почти 2 года носил этот словарь на руке. В душе я надевал пакетик, резинка и мылся. Зато словарь на руке, в автобусе есть, раз, открыл. Я ему сделал латунные уголки, чтобы он не потрепался. Ну, короче, это словарь я вдрызг потрепал. Он со мной спал, кушал, в туалет ходил, мылся. Он не снимаемый. Я специально ездил к цирку, находил там афроамериканцев. И начинаю говорить с ними по-английски. У них какой-то странный английский. Я же тогда не знал, что нигерийцы, у них другой акцент, эфиопцы другой акцент. И я с ними пытался общаться как-то. А потом, уже сразу забегая вперед, скажу, когда я участвовал в марше мира, и приезжали американцы, я был там переводчиком. С казахского на английский, с английского на казахский. Я был единственным переводчиком среди 21 переводчика. И мне американцы всегда говорили, Маргуан, откуда у тебя вот этот нигерийский акцент? А я откуда знаю, что нигерийцы, оказывается, вообще плохо говорят по-английски? Ну откуда у тебя этот нигерийский акцент? Так вот, хорошо, я заканчиваю третий курс. Сказали, президент будет встречаться со студентами. Во дворце культуры АХБК около 10 тысяч человек. В то время мы ездили, вот настолько больные были, вот авторы учебников у меня, я помню, Литвинов был, теория государства и права, по-моему, он преподавал в МГУ. Я ездил в МГУ, в ЛГУ на лекции этих профессоров. Я поехал туда, и когда слушал его лекции, шел мимо общаги МГУ и увидел книгу Дэйлы Карнеги «Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей». Я купил эту книгу, и она мне так понравилась, просто в масть. Я взял эту книгу и все прочитал, законспектировал. И когда мне сказали, что будет встреча с президентом, я думал, дай я попробую эти методы. И начал писать письма. Уважаемый Рустам Абейшевич, я такой-то аульный парень, закончил казахскую школу, работал чабаном, служил в армии, поступил в казгу, стал ленинским стипендиантом, альфа-ривиа-кирово стипендиантом, владею английским языком свободно. Мне здесь тесно, отправьте меня за границу. Сложил 60 правил. А сам думаю, стране нужен идеологический такой образ нового казаха, который владеет английским, который хорошо учится, который из глубинки олицетворяет вот это вот Написал это письмо и без задней мысли все передал по рядам. А вдруг Мазурбаев выходит на трибуну и зачитывает мое письмо. Я офигел там, конечно. Кто этот парень? Пусть встанет. Я встал, весь зал на меня смотрит. Он говорит, вот такие люди мне нужны, вот с такими людьми я буду строить будущий Казахстан. Сейчас поехали со мной. И меня сразу подбили ручки и в его резиденцию. Мы приехали в резиденцию. Большой овальный стол. Сидит он. Сидит министр образования. Сидит мэр города. Сидит декан факультета Калифорнийского университета Аксель Леонхуд. Я до сих пор именно помню. И Чан Янгбэнк, потом который стал ректором университета Кимэппо. Он тоже в том университете в Калифорнии преподавал. Я сижу, наверное, час мы пили чай, охранник меня зовет, я один. И такой допрос. Откуда? Что? Как? Ну, я все вопросы отвечаю, отвечаю, отвечаю, отвечаю. И потом в конце президент обратился к Акселью Леонхо Лудой и говорит, моя просьба, вот этого парня примите себе в университет. Тот говорит, хорошо, мы примем. Все. Я хожу, жду, жду, жду. Это было в декабре. Меня не отправляют, не отправляют, не отправляют. В какой-то момент мне сообщают, что уехало 8 или 12 человек, родственников, чиновников. Я, нифига себе, иду к министру образования. И говорю, вот так, вот так, президент не обещал, вы это слышали и так далее. А тогда появилась студенческая газета «Горизонт». Я говорю, либо я поднимаю шут, либо вы мне разрешите сдать экстерном. Четвертый-пятый курс в один год. Он говорит, да ты кто такой? Ты почему себя возомнил? Последний раз это делал только Владимир Ильич Ленин, когда закончил Свердловский юридический институт. Я говорю, ну да, давно же не было прецедента, получается, надо освежить. И он говорит, да, там то, сё, нет. Я говорю, ну хорошо, я тогда пойду. Он говорит, нет-нет, ладно, пиши заявление, но у меня одно условие, с ректором сам договоришься. Я говорю, хорошо, поставьте визу. Он на заявление поставил визу. Я вот иду к ректору и говорю, вот такая-то ситуация, меня не отправили, я зашел к министру, разрешите мне сдать. Он говорит, хорошо, министр поставил визу, я тебе разрешу, но из-за тебя не будешь я ломать курсы. Поэтому ты сам подстраивайся, но если будешь плохо учиться, мы тебя выкинем. Никто под тебя подстраиваться не будет. Я говорю, хорошо, договорились. Я учился утром за четвертый курс, после обеда за пятый курс. В то время, вы знаете, как сдавались сессии, это кошмар до студентов был. Сегодня зачет за четвертый курс, сегодня вечером за пятый курс, завтра утром уже экзамен за четвертый, потом экзамен за пятый. И у меня был адский месяц-полтора. Но я отучился четвертый-пятый курс в один год, сдался отличным и получил диплом номер один. Я все время хотел заниматься бизнесом. Как только я закончил экстерном, Я первым делом зарегистрировал компанию, частную коммерческую фирму «Сильмаркоммерция». А так как сотрудников не было, я предложил своим сокурсникам, давайте вы у меня поработайте, а они же не экстерном идут. Я говорю, если у нас не получится, это было в ноябре, то весной вы по распределению поедете на свои рабочие места. А если у нас получится, то тогда я вас выкуплю. В то время ввели практику, что выпускников надо выкупать, чтобы получить свободное распределение. Так вот, в ноябре 1991 года мы зарегистрировали частную коммерческую фирму. Хорошо, радостно, и думаем, все, у нас бизнес. У нас бизнес, зарегистрировали. День проходит, денег нет, два нет, три нет, бизнес не идет. И думаю, что-то мы делаем не так. Как деньги зарабатывать, не знаем. Никто ничего не знает. Единственное пособие по бизнесу, которое я прочитал в жизни, это трилогия «Желания» Теодора Драйзера «Финансист, твой кититан». Так вот, я говорю, хорошо, я своего соперника спрашиваю, когда ты регистрировал, что ты видел? Он говорит, я когда регистрировал в департаменте юстиции, говорит, толпа народу, все хотят заниматься бизнесом. Я говорю, хорошо, а какая у нас проблема сейчас? Он говорит, какая проблема? У нас бизнеса нет. Я говорю, не-не-не, вот мы сейчас где сидим? Офисов не было, мы сидим в квартире, в зале моей квартиры. Я говорю, у нас мебели нет, у нас стола нет офисного, у нас туалет нет, так-так. Это же получается, у всех этого нет? И надо же, совпадает так, 8 ноября у меня регистрация с супругой, мы идем в ЗАГС, я сел на ЗАГС, мне так стол понравился у этой женщины, и она зачитывает, согласны ли ты взять жены твои, а я в это время шарю рукой под столом. И такой, да-да-да, я согласен, согласен. И раз, этикетку. А раньше, в советское время, этикетку снизу. Потом она согласен. Моя жена рядом сидит, не поймет. Я под стул руку засунул, у нее шарик такой. Да-да-да, согласен. На все согласен. Второй тикет в карман положил. Приходим. Оказывается, стулы производятся в Алматинской фабрике «Инкомебель», а стулья производятся на Кокшеставской мебельной фабрике. Сразу ребята сели, поехали, договорились, вагон стульев, вагон столов. Но теперь же нужны деньги. В то время Германия открыла специальный банк, Widergeburgbank, банк возрождения для немцев, чтобы они не уезжали в Германию. И один из моих сотрудников был Роберт Штайнер. Я говорю, Роберт, твоя звезда взошла. Роберт идет в этот Лидергебург-банк и грозит Германии своим возвратом. Германия ему в ответ говорит, а сто штук не устроит? Сто тысяч долларов, но мы же под контрактом. Мы сказали устроить. Мы взяли эти доллары, купили вагоны и стульев и все распродали просто в лед. И нам понравилось, и мы начали заниматься, потом перенести свой офис на территорию фабрики «Инком мебель». Потом купили фабрику. Дошли до этого, хотели уже покупать фабрику. И потом мы поняли, что оказывается на зерне можно зарабатывать больше. И пошли заниматься зерном, экспортом. Я занимался практически всем, что возможно. Телекоммуникации, финансы, все виды. Это и банки, лизинг, форфейтинг, брокерская, дилерская деятельность. Это и промышленность. Я построил комбинат по переработке макулатуры, бумажный комбинат. Он до сих пор монополист в Казахстане, единственный. Это производство риса, пшеницы, муки, яиц, куриного мяса, яблок, сливы, абрикосов, черешни. Это образование, это школы, это университеты. Это детские сады, это добыча угля, добыча нефти, строительство, development. Трудно перечислить, чем я им занимался. Сколько вам было лет, когда вы заработали свой первый миллион долларов? У меня не было первого миллиона, у меня сразу несколько. Это был 1994 год, поэтому мне было 28 лет. Сколько вам было лет, когда вы заработали первый миллиард? У меня, опять-таки, первого миллиарда не было, сразу четыре было. Так вот, и когда первый миллион, в 1994 году я заработал не миллион, а сразу 13 миллионов. Это была предоплата от узбекского правительства за поставку пшеницы. Причем наличными. Мне их привезли в Камазе. Ночью, груженный луком Камаз. Прямо домой. Все банально, я никогда не испытывал пиетета перед деньгами. На самом деле, потому что деньги для меня всегда были инструментом. Вот если вам нужно забить много гвозди, вам привезли молоток. Ваши ощущения? Вы же от молотка не радуетесь. Вы радуетесь, что теперь будете колотить эти гвозди. Так и здесь. То же самое касательно миллиарда. Почему я говорю, первого не было? Потому что у меня до этого были сделки на полмиллиарда. Я продавал сотовые компании, две компании, каждая почти по полмиллиарда. Потом банк вроде у меня был-был-был. Потом раз IPO, он уже сразу 4 миллиарда стоит. Ко мне пришел мой друг. Я приехал из Лондона. Мы сели на качелях. Помню, в это время он говорит, что как? Мыслишь, что как? Ну как-как? Я говорю, что? «Как чувствуешь?» «Нормально, не болею, не кашляю, нормально». Я думал, он спрашивает, что я болел, или, может, на него слухи дошли, что я что-то заболел. «Нормально не болею». «Нет, ты как чувствуешь себя миллиардером?» Я даже не фиксировал этот момент. Это никак не вызывает никаких чувств у меня. Я вам сейчас задам самый интересный вопрос. Это правда, что у вас нет ни офиса, ни секретаря, ни телохранителя, и весь штат составляет одна единица – водитель? Да, это правда, это абсолютно правда. В то время, когда я был очень богатым человеком, и были сложные времена, у меня были телохранители, у меня машиносопровождение, гильдевагены ходили за мной. И я все время мечтал пройти пешком без охраны по Арбату. Думал, какие счастливые люди ходят. Как бы мне выстроить свою жизнь так, чтобы ничего не бояться, быть богатым и ходить просто по улице, смотреть, как люди рисуют картины и музыканты играют на своих инструментах. Это первый момент. Потом второе озарение, будем так говорить. Не то, что озарение, а такая мысль. У меня какие-то вот такие якорные мысли. Вторая мысль была такая, я нахожусь на яхте, у меня 21 человек обслуживающего персонала, яхта моя, 71 метр, яхта на борту, бассейн, вертолет самый лучший в мире. Один вертолет 17 миллионов евро. Давайте сразу скажем, самолет у вас свой личный был? Да, конечно. Большой? Челлендер 604. Вертолета три было, а яхта одна была. И вот вы сидите у себя на яхте. И у меня мысль, вроде все мое. Но де-факто все не мое. Я почувствовал себя арендатором жизни. У меня такое ощущение было, вот нет чувства хозяина. Вот я сижу в своей яхте, но не верю и не принимаю, что я хозяин. Почему? Я начал анализировать. 12 месяцев в году экипаж на ней живет. Экипаж ходит на ней туда, куда я скажу, вместе со мной. В году я максимум использую яхту полтора-два месяца. Все остальное время она используется моим экипажем. Я им плачу все это время деньги. Они еще живут на этой яхте, хайфуют на этой яхте. И что я трачу свою жизнь на то, чтобы этих ребят снабдить красивой жизнью? И в какой-то момент меня торкнуло, что, блин, это не моя жизнь. Это арендованная жизнь. И я решил, что я буду менять свою жизнь. И даже я своим ребятам сказал, к 45 годам я брошу заниматься бизнесом, потому что это абсолютно бессмысленное занятие, зарабатывание денег. Но это была бы новая спираль, когда я пасу свою еду. Поэтому, я говорю, начните себя с осознания. И через это я прочувствовал миссию, миссию. Как я однажды, когда пас баранов, проснулся и принял решение, что я в этот мир не пришел для того, чтобы пасти свою еду. Зачем мне пасти свою еду? Я ведь гоняюсь за счастьем.